Это был не урок. Это был танец. Медленный, сосредоточенный, невероятно интимный. Сталь стала лишь поводом для этого слияния движений, этого обмена теплом и дыханием.
- Вот так, - он прошептал, когда движение завершилось. Его руки не убрались. Одна все еще лежала поверх моей на рукояти, другая - на моем бедре. - Повторишь сама?
Я попыталась. Повторить плавность, силу, его уверенность. Меч двинулся, но траектория была угловатой, поток прервался.
- Не торопись, - он снова приблизился, его грудь почти касалась моей спины. Его рука легла на мою талию, мягко направляя разворот корпуса. - Дай энергии течь. От земли. Через тебя. В клинок, - его пальцы сжали мою талию на мгновение - твердо, властно - и отпустили. Мурашки пробежали по спине. - Попробуй еще.
На этот раз получилось лучше. Меч разрезал воздух с мягким свистом.
- Отлично! - в его голосе прозвучало искреннее одобрение, от которого внутри все сжалось и расправилось одновременно. Он шагнул впереди меня, взяв свой тренировочный меч. - Теперь - атака. Простая. Прямой укол. Я буду парировать. Не думай о силе. Думай о точности.
Мы начали двигаться. Медленно, как в замедленной съемке. Я атаковала - укол. Он мягко отвел мой клинок своим, движение его было экономным и невероятно грациозным.
Его глаза не отрывались от моих, читая каждое мое намерение еще до того, как мышцы сокращались. Каждый блок, каждый шаг в сторону, каждый легкий толчок его клинка, направляющий мой - все это было диалогом. Говорили не словами, а сталью, телом, взглядом.
Напряжение между нами росло с каждым движением. Оно висело в воздухе, густое и сладкое, как запах роз. Оно было в том, как его взгляд задерживался на моих губах, когда я, сосредоточившись, прикусывала нижнюю. В том, как его дыхание сбивалось, когда я, уворачиваясь, слишком близко проходила мимо него. В том, как наши пальцы случайно касались, когда мечи скрещивались. Искры. Не от стали, а от нас.
- Ты... упомянула Розетту утром, - он заговорил внезапно, прервав наш медленный танец. Его клинок замер в воздухе. Голос был ровным, но в глубине глаз что-то дрогнуло. Настороженность? Тревога? - Сказала, шаг сделан. Ждем ответа. Что именно... ты запустила?
Я опустила меч, опираясь на него, как на посох. Следила за его лицом.
- Документы. Вся правда о её прошлом, о котором маркиз, я убеждена, не в курсе. Отправлены прямо к нему. В его логово. Сейчас он раздавлен, унижен, на грани безумия. И узнает, что блудная мать... не просто направляла, а использовала его как расходный материал все это время. Что она - источник его падения, что обстоятельства из-за которых его детство стало адом.
Я сделала паузу.
- Я рассчитываю, что его безумие обернется против нее. Позволю злу поглотить себя самому. А мы... понаблюдаем.
Парень замер. Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, за мое плечо. Его пальцы сжали рукоять тренировочного меча так, что костяшки побелели. Лицо стало каменным, маской, за которой скрывалась буря. Та же странная тень, что мелькнула днем в аптеках.
- Август? - осторожно позвала я, шагнув ближе. - Что-то случилось?
Он резко вздрогнул, словно очнувшись. Его взгляд вернулся ко мне, но был каким-то... отсутствующим. Напряженным.
- Нет. Все в порядке. Просто...
Он резко махнул рукой, отгоняя невидимую муху или навязчивую мысль.
- Просто думаю. Это... рискованный ход, Алиса. Розетта... она не станет ждать, пока змей ужалит ее. Она нанесет удар первой. И он будет грязным.
- Я знаю, - ответила, не отрывая от него взгляда. Я чувствовала ложь. Чувствовала, что что-то произошло. Что-то, о чем он не говорит.
Но его стена снова была опущена. Спросить прямо? Заставить открыться? Но его глаза... в них была такая глубокая, незнакомая озабоченность, что слова застряли у меня в горле. Я боялась разрушить этот хрупкий мост доверия, только что выстроенный за ночь откровений и этим утром у аптек. Вместо этого я подняла меч.
- Еще один укол? На точность?
Он смотрел на меня секунду, две. Его взгляд смягчился, но тревога в глубине не исчезла.
- Да, - он кивнул, принимая боевую стойку, но движения его были чуть более резкими, чем раньше. - На точность. И на доверие.
Мы снова задвигались. Но напряжение теперь было другим. Помимо притяжения, между нами висела невысказанная тревога. Моя - о том, что он скрывает. Его - о чем-то, что явно его гложило.
Мы фехтовали, клинки встречались с тихим стуком дерева, наши тела двигались в знакомом уже ритме, но его рука, направляющая мой локоть, была чуть жестче. Его дыхание - чуть менее ровным.
И все же... химия никуда не делась. Она прорывалась в случайных касаниях, когда его пальцы скользили по моему запястью, поправляя хват. В том, как он ловил меня за талию, когда я теряла равновесие после неудачного выпада, и его рука задерживалась на долю секунды дольше необходимого. В том, как наши взгляды цеплялись друг за друга, полные невысказанных вопросов и того самого, невероятного притяжения, которое было сильнее страха и тревоги.