Мальчик не отвечал, но я чувствовала, что он слушает.
- А знаешь, что я делаю, когда мне так плохо? - я помолчала, давая ему прочувствовать паузу. - Я вспоминаю, что у меня есть ты. И мне становится легче. Потому что какой бы безопасной не казалась пещера, в ней будет одиноко.
Сначала он замер, потом, спустя несколько секунд, я почувствовала, как напряжение в маленьком тельце начало понемногу таять. Он расслабился.
- Ты… ты хочешь уйти из нашего дома? - вдруг донеслось из-под горы текстиля
- Нет, - ответила я сразу, без раздумий. - Никуда я не уйду.
Одеяло над его головой медленно приподнялось. Брат посмотрел на меня глазами, полными бездонной, недетской печали.
- Скажи, Тиан, что-то случилось, пока меня не было?
Он сглотнул и замотал головой. Явно, стараясь перевести тему, он вдруг прохрипел:
- А можно поужинать в комнате?
- Конечно, можно, - кивнула я, пытаясь скрыть свое напряжение, - я принесу тебе ужин сюда. И пирожные тоже. Кушай прямо на кровати если хочешь.
Он молча кивнул и подвинулся поближе, чтобы меня обнять. Уткнулся лицом в мое платье. Не знаю плакал ли он, но точно могу сказать, что что-то случилось. Что-то плохое.
Вечер спустился над особняком бархатным покрывалом, усыпанным ранними звездами. Тиан так ничего мне и не сказал. После ужина мы с Августом расположились на террасе, обращенной к саду, где запах роз смешивался с терпковатым ароматом хорошего красного вина.
Парень налил его в два бокала - ритуал, ставший нашей негласной традицией после особенно тяжелых дней. Тишина была теплой, почти осязаемой, нарушаемая лишь стрекотом цикад и тихим звоном хрусталя, когда я подняла бокал.
- Знаешь, что? - мой голос звучал чуть громче, чуть развязнее обычного, окрашенный приятной теплотой опьянения. Я качнулась на стуле, так, что мое плечо мягко коснулось его плеча. - Только с тобой... только с тобой у этого вина какой-то особый вкус. Как будто в него добавили... солнца. Или звездной пыли?
Я засмеялась, звонко и беззаботно, глядя на него снизу-вверх.
Рыцарь усмехнулся в ответ, его взгляд смягченный, теплый. Он ловил каждое мое движение, каждую ноту в голосе.
- Звездная пыль, говоришь? Дорогое вино, должно быть, - он чокнулся с моим бокалом. - Но согласен. В компании оно и правда лучше.
Я сделала еще глоток. Веселость как-то слишком быстро схлынула, оставив после себя странную пустоту. Пальцы сжали ножку бокала.
- Я боюсь, - вырвалось тихо, почти невнятно.
Август наклонился ближе, его улыбка угасла, сменившись вниманием.
- Чего? - спросил он мягко. - Все же идет... по твоему плану. Кришно в руинах. Следующий ход - против Розетты, сделан.
Он пытался звучать убедительно, но в его голосе читалась тревога за мое состояние. Я отвернулась, взгляд утонул где-то в темноте сада.
- Не знаю, что предпримет Розетта, - прошептала не понимая, как это вино так сильно развязало мне язык. - Она... она не та, кто будет сидеть сложа руки. Что если кто-то пострадает? Не я. Кто-то другой. Кто-то невинный. Или... или кто-то, кого я…
Я не договорила, сжав губы.
Август не стал ждать. Он отодвинул свой стул, встал и подошел ко мне вплотную. Не спрашивая разрешения, опустился на корточки рядом. Его тепло, твердая опора обрушились на меня волной. Он взял мою свободную руку в свои, его пальцы сомкнулись вокруг ладони, крепко, надежно.
- Алиса, - его голос был низким, спокойным, как глубокое море перед бурей. Он заставил повернуться к себе, встретить его взгляд. В глазах не было ни тени сомнения, только абсолютная, непоколебимая уверенность. - Я спасу все. Все, что ты любишь. Всех, кто тебе дорог. Себастиана. Отца. Этот дом. Даже эту дурацкую статую рыцаря, если хочешь.
Легкая усмешка тронула его губы, но глаза оставались серьезными:
- Просто доверься мне. Дай быть твоим щитом. Как обещал.
Его слова должны были успокоить. Должны были. Но в моей пьяной, но все еще острой голове они вызвали не облегчение, а новую, ледяную волну страха.
"Довериться. Я итак доверяю ему больше, чем кому-либо в этом мире. И от этого еще страшнее."
Я резко высвободила руку, схватила свой бокал и залпом выпила остатки вина. Огонь распространился по груди, но не прогнал холод.
Картины вспыхнули в сознании - не планы, а воспоминания. Вернее, знание, пришедшее из прошлого этой жизни.