Он сначала замер, потом его ручки медленно обвили мою шею. Он прижался лицом к моему плечу. Дыхание было прерывистым. Я чувствовала, как он сдерживает рыдания.
- Обещаешь? - еле слышно прозвучал его шепот.
- Клянусь, - прошептала я в его мягкие волосы. - Клянусь всеми звездами на небе.
Из-за двери донесся тихий кашель. Август. Он стоял в проеме, его взгляд был мягким и печальным. Он едва заметно кивнул мне: "Дай ему время. Дай нам поговорить."
Я поняла. Мужское слово. Рыцарское слово, которое, возможно, успокоит брата больше, чем мои.
Я нежно поцеловала Тиана в макушку, вытерла его мокрые щеки.
- Риан хочет с тобой поговорить, солнышко. Я рядом, ладно?
Он кивнул, не отпуская моей руки до последнего. Я передала его маленькую ладошку в большую, надежную руку Августа. Их взгляды встретились - взрослого рыцаря и испуганного мальчишки. В глазах рыцаря не было жалости.
Я вышла в коридор, закрыв за собой дверь, и тут же чуть не столкнулась с отцом. Он выглядел постаревшим на десять лет. Глаза запавшие, губы поджаты в тонкую белую ниточку. В них читалась боль, горечь невероятного разочарования и… стыд.
Он окинул вход в комнату Себастиана томным взглядом. В лице мужчины читалась неведомая растерянность.
Я кивнула, жестами дала понять, что брат в порядке, насколько это сейчас возможно.
- Дочка… - его голос был хриплым. - Такую… такую женщину я впустил в наш дом. В наши жизни. К тебе… - он сжал кулаки, его взгляд был полон самоедства. - Я ослеп. Ослеп ее ложью, ее масками…
"Ты не знаешь и половины, папа," - пронеслось у меня в голове с ледяной волной. "Ты не знаешь, что она приложила руку к смерти моей - Амаранты - матери. Что ее яд отравил этот дом давным-давно."
Если бы он узнал это сейчас, в его состоянии… Он мог сломаться окончательно. Или сделать что-то необратимое. Жертвовать отцом я не могу. И не хочу.
- Папа, - я взяла его холодные руки, заставляя встретить мой взгляд. - С Тианом… мы поговорили. Ему тяжело, очень, но сильный и знает, что мы с тобой любим его больше всего на свете. Однако, он ребенок... - я сделала глубокий вдох. - Сейчас нужно будет заняться Розеттой. Мы с Рианом займемся. А вам лучше уехать отсюда. И чем дальше, тем лучше.
Отец смотрел на меня, и в его усталых глазах вдруг мелькнуло что-то знакомое - искра прежней силы, прежней проницательности. Он слабо улыбнулся, тронув мою щеку.
- Я знал, что вы с ним поладите, - произнес он тихо. - Вы оба видите этот мир чище, чем он есть на самом деле. И оба стараетесь сделать его лучше…
Слышать это от отца было очень приятно. Пусть и при таких обстоятельствах… Я убедилась, что дверь в комнату брата закрыта, и в этот раз, малыш ничего не услышит.
- Нужно разобраться с этой женщиной, пока она снова не нашла способ выйти сухой из воды.
Герцог смотрел на меня с ужасом и восхищением. Он не хочет уезжать, я вижу, но брату это нужно, иначе он станет свидетелем еще большего ужаса. И мы оба не можем этого позволить.
Чтобы успокоить отца я продолжила:
- У нас есть идея, как со всем покончить. Мы справимся. Но… мне нужно, чтобы брат был далеко отсюда. Совсем далеко. Пока все не закончится.
Мужчина ухмыльнулся. Затем выпрямился, и в его позе появилась тень былого достоинства Герцога Вальтера. Он снял с пальца тяжелый перстень с фамильной печатью - символ власти над всеми владениями, слугами, вассалами. Взял мою руку и вложил перстень мне в ладонь, сжав ее своими руками.
- Держи. Право правления - твое. Все рыцари, все слуги - в твоем распоряжении. Сделай всё, что сочтешь нужным. Я… я горжусь тобой, дочь. Больше, чем когда-либо, - он потянул меня в крепкое, короткое объятие. - Но пообещай мне беречь себя.
- Обещаю, - прошептала я, пытаясь звучать уверенно и решительно.
Но провожая отца взглядом, прекрасно понимала, что это обещание - фикция.
Я не знаю, что буду делать и как всё закончится. Былая уверенность сломалась сегодня, новостью о возможной смерти маркиза. Эта женщина пугает меня больше смерти. Потому что сейчас все, кого я собрала рядом с собой, под угрозой.
Август приоткрыл дверь из комнаты брата и жестом показал мне, что мальчик уснул.
Он тоже был напряжен, хоть и прятал это, как мог, в его глазах я видела всё: и страх, и усталость, и обеспокоенность за меня, и отчаянное желание сделать хоть что-то.
Даже не на секунду не сомневаюсь, что он прыгнет в ад, чтобы спасти меня. И это страшно. Для меня, привыкшей брать все на себя еще в прошлой жизни - это невыносимый груз. И я точно знаю, что сделаю.