Я кивнула Рюзгару. И мне очень приятно обрести такого союзника.
"Вместе… Вместе да."
Глава 29
На следующее утро после отъезда отца и брата я подняла дом на уши еще до рассвета.
Решение созрело ночью. Розетта способна на многое, к тому же, принцесса Пенелопа точит на меня зуб - нельзя оставлять ни единой лазейки. Ни единого человека, в котором я не уверена на все сто.
- Всех, - распорядилась я, стоя в большом зале сжимая в руках список, который на рассвете составил для меня Рюзгар. - Полный расчет за три месяца вперед и личные рекомендации. С остальными... поговорю лично.
Фонэт, быстрый в решениях, только кивнул. Его светлые глаза с хитринкой скользнули по моему лицу, задержались на секунду дольше положенного, и мне показалось... или в этом взгляде мелькнуло одобрение? Словно он ждал от меня именно такой жесткости.
- Разумно, миледи, - прогудел он своим простуженным голосом. - Я займусь расчетами. И прослежу, чтобы лишних разговоров не было.
Август, молчаливо застывший у двери, даже бровью не повел. Он вообще единственный не удивился, когда я объявила о роспуске почти всей прислуги. Только сжал челюсть и кивнул, словно я сказала что-то само собой разумеющееся.
"Пора", - читалось в этом кивке.
К полудню дом опустел. Из полусотни слуг осталось от силы человек десять - те, чью преданность Рюзгар ручался головой. Старая кухарка, помнившая еще моего деда. Двое конюхов, служивших Вальтерам тридцать лет. Три камеристки, вырастившие не одно поколение. И еще несколько человек.
Фонэт лично проверял каждый угол, каждую дверь. Он двигался по дому с той уверенной неторопливостью человека, который знает здесь каждую половицу.
Иногда я ловила на себе его взгляд - изучающий, оценивающий, но неизменно добрый. Однако в глубине этого взгляда таилось что-то... неуловимое. Тень тени. Будто он не просто помогал, а присматривался. Примеривался. Ждал чего-то.
"Тридцать два года он здесь, - напомнила я себе. - Еще деду служил. Он свой".
Но мысль зацепилась и не отпускала.
К вечеру дом наполнился голосами. Первыми прибыли Морэты. Карета графини остановилась у крыльца, и я выдохнула - живы, целы, здесь. Аделирай вышел первым, помог матери и сестре. Виктория, бледная, с немного покрасневшими глазами. Аделирай - тоже напряжен, как струна, но при виде меня позволил себе легкую улыбку.
Следом за ними, через четверть часа, примчался Люсьен. Один, без свиты, без охраны - Лунный принц, разъезжающий по ночам как простой смертный. Отчаянный. Или просто очень напуганный за тех, кого оставил на произвол судьбы.
Я встретила их в малой гостиной, обменялась парой фраз с каждым, но вскоре графиня Морэт мягко взяла меня под локоть.
- Амаранта, дитя мое, - её голос был ровным, но глаза цепкие, проницательные. - Нам нужно поговорить. Наедине.
Я кивнула. От нее - не скроешься.
Мы уединились в моей личной гостиной, той самой, где когда-то бабушка принимала самых близких. Графиня опустилась в кресло напротив, поправила кружевные манжеты и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
- Я получила твое письмо, - сказала она без предисловий. - С теми "важными поручениями".
Я внутренне сжалась, но внешне осталась спокойна.
- Ты очень умная девочка, Амаранта, - продолжила она, и в ее голосе зазвучали теплые, почти материнские нотки. - Но я не вчера родилась. Ты хочешь отдалиться. Отправить нас подальше от опасности, прикрываясь делами и заботами.
Я молчала. Отрицать было бессмысленно.
- Милая, - графиня подалась вперед, взяла мои руки в свои. - Я понимаю твое желание защитить нас. Правда понимаю. Мои дети для меня - все. И если бы речь шла только о них, я бы, возможно, послушалась. Увезла бы их в деревню, спрятала за высокими заборами. Она вздохнула. - Но мы уже вступили в эту войну вместе. И выходить из нее тоже будем вместе. Так у нас, Морэтов, заведено.
У меня защипало в носу. Когда-то я мечтала услышать эти слова от кого-то, кому действительно не все равно.
- Я не могу рисковать вами, - мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить твердо. - Если с Аделираем или Викторией что-то случится...
- Со мной ничего не случится, - отрезала графиня жестко. - Я старая лиса, меня так просто не проведешь. И детей своих я в обиду не дам. Но сидеть сложа руки, пока ты тут одна расхлебываешь кашу, которую заварила Розетта с целой компанией сообщников - нет уж.
- Я уже все решила, - выдохнула я, глядя ей прямо в глаза. И соврала так убедительно, что сама удивилась. - План уже в действии. Отступать поздно.