Так или иначе, дворян и короля это заинтересует. А значит, у меня появится шанс. Но почему тогда...
Я остановилась с ножом в руке. В горле стоял ком. Тревожное, липкое ощущение, которое не отпускало уже несколько дней. Словно я что-то упускаю. Какую-то деталь. Какой-то важный кусок пазла, без которого вся картина рассыплется.
"Что я забыла?" - мысль билась о стенки сознания, как птица о стекло. - "Что?"
Но ответа не было. Я подняла глаза и замерла.
Дверной проем кухни открывал вид на малую столовую - ту, где обычно ели слуги, но сегодня превращенную в уютную гостиную для нашего маленького праздника.
Август и кухарка сервировали стол. Старушка что-то объясняла, показывая на приборы, а он слушал с серьезным видом, кивал и раскладывал вилки с той четкостью, которая выдавала многолетнюю привычку. Но когда кухарка отвернулась, он поймал мой взгляд и едва заметно подмигнул - заговорщически, по-мальчишески, и от этого внутри что-то перевернулось.
В столовую вошли Риша и Аделирай. Она - с вазой фруктов, он - с графином. И то, как он взял у нее вазу, поставил на стол и при этом случайно коснулся ее пальцев, сказало мне больше, чем любые слова. Нежность, с которой Аделирай смотрел на служанку, ощущалась в каждом движении - в том, как придвинул ей стул, как поправил выбившуюся прядь, как улыбнулся чему-то, что она шепнула.
Виктория принесла букет свежих цветов и поставила в центр стола. Белые розы, полевые ромашки - просто, но с таким вкусом, что стол сразу заиграл.
Спустилась и графиня. Люсьен, сидящий у камина рядом, мгновенно вскочил, отодвинул ей стул, помог усесться - с той обходительностью, которая дается только воспитанием с пеленок.
Но центром моего внимания всё ещё был Август.
Я смотрела, как он двигается. Каждое его движение было выверенным, точным, но без той солдафонской резкости, которая часто встречается у военных. Он был мягок, обходителен с прислугой, искренне хотел помочь. Делал всё ровно и четко, а в моменте даже поправил приборы, которые, на его взгляд, лежали недостаточно ровно. И улыбался. Неловко, по-домашнему, будто забыл, что он - рыцарь, воин, чья рука привыкла держать меч, а не салфетки.
Эта улыбка делала его... настоящим. Я не могла оторвать взгляда. Он почувствовал это. Поднял голову, поймал мой взгляд через дверной проем - и улыбнулся мне. Так искренне, так широко, так открыто, что все остальное перестало существовать.
Тревоги. Страхи. Планы. Сомнения. Все исчезло.
Остался только он.
Я закончила с десертами и вошла в столовую, неся поднос с тарелками.
- Амаранта! - Виктория всплеснула руками. - Ты сама? Но почему не позвала слуг?
- Потому что сегодня - особенный день, - улыбнулась я, расставляя тарелки. - И сегодня все равны.
- Садись с нами, - позвала графиня, указывая на место рядом с собой. Я покачала головой и указала на свободный стул возле Августа:
- Я сяду здесь. Никто не возражал.
- А где Рюзгар? - спросила я, оглядывая стол.
- Сказал, что будет охранять периметр, - усмехнулся Аделирай, кивая Августу, словно ожидая одобрения, тот подхватил:
- Говорит, праздник - праздником, а служба - службой.
Я кивнула, хотя в груди кольнуло.
Странный он все-таки. И эти двое точно что-то скрывают…
За столом собрались все. Слуги - сидели рядом с господами, и никто не чувствовал неловкости. Маленькая столовая, обычно тесная и скромная, сегодня казалась самым уютным местом в мире.
- Я хочу сказать тост, - поднялся Аделирай, когда бокалы были наполнены. - За тех, кто умеет прощать. И за тех, кто дает второй шанс. Он посмотрел на Ришу, и та опустила глаза, пряча улыбку.
- За убежище, которое стало самым уютным домом, - подхватила Виктория. - За его хозяйку, которая умеет превращать холодные стены в теплое сердце.
- За семью, - просто сказала графиня. - Которую мы выбираем сами.
- За правду, - тихо произнес Люсьен. - Какой бы горькой она ни была.
- За победу, - добавила кухарка, поднимая свой бокал с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что тостовала за благородными столами.