Август ничего не сказал. Он просто посмотрел на меня.
Настала моя очередь. Я встала, подняла бокал и обвела взглядом всех собравшихся. Каждое лицо. Каждую улыбку. Каждую морщинку, каждую родинку, каждый блеск в глазах. Я хотела запомнить это навсегда.
- Знаете, - начала я тихо, но в наступившей тишине мой голос звучал отчетливо, - говорят, что мир хрупок как фарфор. Одно неловкое движение - и он рассыпается на осколки, которые уже не склеить.
Я помолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком.
- Но сегодня я поняла другое. Мир хрупок - да. Но пока у нас есть возможность собираться вот так, за одним столом, смотреть друг другу в глаза и чувствовать тепло рядом сидящих... мы уже победили. За нас, - я подняла бокал выше. - За каждого по отдельности и за всех вместе. За то, что мы есть друг у друга. И пусть этот фарфоровый мир стоит вечно.
- За нас! - грянуло со всех сторон.
Я пила и смотрела, как они пьют - мои люди, моя семья, моя крепость. И молилась про себя, чтобы они никогда не узнали, что этот тост был прощанием. Моей страховкой, если вдруг всё пойдет не по плану. Моим счастливым концом.
День пролетел как одно мгновение. Мы ели, пили, смеялись, вспоминали забавные истории.
Аделирай рассказывал, как в детстве они с Викторией пытались сбежать в цирк, и их поймали в двух шагах от ворот.
Люсьен признался, что терпеть не может официальные приемы и мечтает о простой жизни в деревне.
Суровая кухарка пустила слезу и долго сморкалась в фартук, рассказывая о своем сыне, что отправился на службу.
А Август просто сидел рядом. Сегодня он был даже тише обычного. Просто присутствовал. Но и этого было достаточно.
К вечеру гости начали разъезжаться. Я провожала каждого, обнимала, обещала писать и беречь себя. Графиня задержалась дольше всех, всматриваясь в мое лицо с той материнской тревогой, от которой невозможно спрятаться.
- Береги себя, девочка, - сказала она тихо. - Ты слишком много взвалила на свои плечи.
- Я справлюсь, - пообещала я.
Она кивнула, поцеловала меня в лоб и уехала.
Дом опустел. Слуги разошлись по своим комнатам. Тишина опустилась на коридоры тяжелым одеялом. Я стояла в холле, глядя на догорающие свечи в канделябрах, и чувствовала, как усталость наваливается на плечи.
- Алиса. Голос Августа прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Мое настоящее имя. Здесь, в этом мире, где меня звали Амарантой, из его уст оно звучит так сладко.
Я обернулась. Он стоял в двух шагах, и в его глазах было что-то такое, отчего сердце пропустило удар.
- Я долго ждал, - начал он, и голос его чуть дрогнул. - Ждал идеального момента. Думал, что ты достойна самого прекрасного признания. Самых красивых слов. Самой подходящей обстановки.
Он шагнул ближе. Свечи догорали, отбрасывая танцующие тени на стены.
- Но сегодня я понял одну вещь.
Август взял мои руки в свои, и я почувствовала, как дрожат его пальцы. Он волнуется. Мой несгибаемый рыцарь волнуется.
- С тобой прекрасное - повсюду. Этот дом... нет, не дом. Ты украсила весь этот мир своим появлением.
- Август... - выдохнула я.
- Дай сказать, - мягко перебил он. - Я не умею красиво говорить. Не умею подбирать слова, как те поэты, что читают стихи под балконами. Но любить я умею. Тебя любить. То есть со всеми твоими тайнами, с твоими страхами, с твоими планами, о которых ты молчишь даже мне.
Я замерла. Он что-то узнал? Догадался?
- И сегодня я понял, - продолжил он, глядя мне прямо в глаза, - что любой момент - лучший, если он с тобой. Не важно, где мы. Не важно, что вокруг. Ты - мой идеальный момент.
Он отпустил одну мою руку, потянулся куда-то и вдруг опустился на одно колено. В его ладони лежало кольцо - простое, серебряное, с крошечным голубым камнем, похожим на каплю неба.
- Алиса, - сказал он тихо. - Выходи за меня. Не сегодня, не завтра, не когда все закончится. Просто... будь моей. Навсегда.
Я смотрела на него, на этого удивительного человека, который видел меня настоящую. Который знал мою тайну и не отвернулся. Который готов был идти за мной в огонь и в воду, не требуя ничего взамен. Слезы хлынули сами собой.
- Да, - выдохнула я. - Да, да, да!
Он вскочил, подхватил меня на руки, закружил, и я рассмеялась, вцепившись в его плечи.
- Я люблю тебя, Алиса, - шепнул он мне в волосы. - Словно всегда знал и любил.
Я обняла его крепче, чувствуя, как бьется его сердце - в унисон с моим. В этот момент не существовало ни планов, ни опасностей, ни завтрашнего дня. Был только он. Только мы. Только это тепло, эта близость, это счастье, такое огромное, что оно едва умещалось в груди.