– Феденька, что же это ты! – прокомментировала Зоя Игоревна происшествие. – Ну и что, ну и не переживай! – продолжала она успокаивающе, с присущим ей великодушием, без доли попрека. – А я как раз тебе предложить хотела совместно поужинать. Варя с нами уж третий день, ты верно заметил?.. Варя, твоя любимица, что ты смотришь непонимающе, дочь твоя!.. Ну, так как, покушаем по-семейному, а, Феденька?
«Феденька» продолжал стоять совершенным истуканом.
– Ты, может быть, не ожидал меня увидеть? – простосердечно предположила добродушная Зоя Игоревна. – А я вот тут замешкалась, поправляла занавесочку. Кстати, милый друг Феденька, а что там, не пора ли мне и в неприступных ваших пенатах уборочку произвести?
– Нет-нет! – в одно мгновение пришел в себя Федор Иванович, ознакомившись с безусловно благотворным намерением своей жены. – У меня все чисто, чисто, – пробухтел он торопливо и почему-то крайне испугано.
– Где там чисто, знаю я, как чисто, – засомневалась прозорливая Зоя Игоревна. – Дай-ка взгляну одним глазком, как-то ты живешь?
– Зачем? Не нужно! – перекрыл проход во флигель собственным телом тщедушный Федор Иванович.
– И все же, будьте любезны! – вежливо настаивала заботливая Зоя Игоревна. – Чего это вы, мой дорогой, упрямитесь! – произнесла она сквозь стиснутые зубы, и еще поднажав чуточку, буквально ввалилась внутрь флигеля разом с опрокинутым навзничь жалким Федором Ивановичем.
То, как должна выглядеть обитель почитателя зеленого змия, можно представить и без сторонней помощи. Поэтому считаем себя вправе уклониться от детального рассмотрения «пенатов» злополучного Федора Ивановича, как от дела необязательного и малоприятного для нас. Куда с большей охотой и основанием готовы мы пересказать эмоции главной и истинной героини нашего повествования, проявленные ею после того, как она, почти в прямом смысле слова, окунулась в, самую что ни на есть, незавидную обстановку своего «самостоятельного» мужа.
Таки прорвавшись во флигель, Зоя Игоревна замерла от неприятнейшего изумления, замерла в позе, мягко скажем, не самой удобной для созерцания: стоя на четвереньках. Тем не менее, первое впечатление ее было столь велико, что и спустя минуту поза ее оставалась неизменной; одна голова лишь ее вертелась по сторонам, с застывшим выражением лица, изобразившим ужас.
– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! – произнесла полушепотом пораженная Зоя Игоревна, чувствуя вину за собой, может быть, в том, что давненько не была она тут с ревизией.
– Паутина по всем углам, пылищи-то! – продолжала ужасаться она внутреннему убранству флигеля. – А смрад-то какой!.. А это что, кость куриная? Разве нельзя было собаке отдать? Гляди-ка обглодал как, ни одного хряща. Как же это вы умудрились, Федор Иванович, двумя-то с половиною зубами? – проявила натуральный интерес наблюдательная Зоя Игоревна. Тут ее взгляд неожиданно упал на трехлитровый бутыль, с мутноватой жидкостью внутри, который был наполовину полный, как могла она рассудить, наполовину пустой, если смотреть глазами обладателя сего сосуда. Бутыль стоял под кроватью почти зарытым в куче всякого тряпья. Однако Зои Игоревне с ее позиции (она продолжала стоять на четвереньках) и кроме того с позиции жены своего мужа не сложно было догадаться, что́ представляет собой ее находка.
– Надо же, как интересно! – произнесла она как-то празднично и, не подымаясь с колен, безжалостно марая красивую длиннополую свою юбку о замечательно грязный пол флигеля, устремилась в сторону заинтриговавшего ее объекта.
– Это еще что такое? – неприятно удивилась она. Внезапно активизировавшийся Федор Иванович, теперь лежа на груди и обеими руками вцепившись ей в щиколотку, отчаянно ее удерживал.
– Пусти!
– Не пущу!
Зоя Игоревна протянула руку. Считанных сантиметров не хватало ей, чтобы дотянуться до банки. Ситуация казалась патовой. Зоя Игоревна не могла продвинуться вперед, мозглявому Федору Ивановичу недоставало сил для того, чтобы полностью предотвратить опасность, – опасность лишиться сокровенного.
– Ну что вы, в самом деле, Федор Иванович?
– Не пущу!
– От ведь, зациклился. Так ведь мы и до завтра здесь пробудем.
– Пробудем! – односложно отвечал недалекий Федор Иванович. Зоя Игоревна решила прибегнуть к хитрости.
– А, пожалуй, и что? И останусь с тобою, Феденька. Стало быть, скучаешь по жене своей, раз удерживаешь. И хотя мне пора было идти детей кормить… Ничего, потерпят, пока их соскучившиеся друг по дружке родители наедине побудут.
– Нет, уходи! – с какой-то даже брезгливостью в интонации и лице разжал руки легковерный «Феденька». Мгновения хватило Зое Игоревне, чтобы завладеть банкой.