Аудитория напряглась и притихла. Даже Изольда с Люськой прекратили жевать и прислушались. Да, этот дерганый мужик уничтожал Пиночета. Неспроста это все, неспроста… Когда так поносят своего же выдвиженца, значит они на нем поставили крест. Хоть и накладка это на качество в подборе кадров, — выгонять до пяти лет после выдвижения — но видно уж и им терпеть невмоготу.
Под конец собрания повеселились. После такого разгрома выступил один ректорский прихвостень. Ректор привёл в институт его варягом. А доморощенного, на чье место должен был сесть варяг, решил изжить. Тогда Пиночет только пришел к власти и в людях были живы иллюзии. Кто в России не мечтает о просвещенном монархе? Так вот, ректор вызывал к себе по одному всех членов Совета и просил голосовать за своего выдвиженца. Так он и прошел на первом ректорском подлоге, с тех пор ему верно служит. У Изольды по этому поводу как‑то сама собой родилась басня.
А так как «кот от природы был дурак», то он не мог сориентироваться в обстановке и начал шпарить по бумажке свое выступление, где он, в развитие ректорских нападок, поносил те же объекты, красочно описывая примеры их протекционизма и разгильдяйства. Публика откровенно и громко смеялась.
После собрания, уже одевшись, Изольда, Люська и их однокашники стояли в вестибюле, весело обсуждая это побоище. Изольда увидела, как Шмуль тихо и незаметно, втянув голову в плечи, проскользнул к гардеробу, где дежурный студент подал ему последнее пальто. Одевшись, он потерянно стоял. Глаза Изольды хищно сверкнули, ей остро захотелось подойти к нему вплотную и выдохнуть в лицо: «Вы подали заявление?». А, пусть его, подумала она успокаиваясь, он от меня уже получше слышал, когда еще не был лежачим. Потом ей рассказывали, как этот самый зав. отделом четыре часа в своем кабинете в крайкоме выжимал из него это заявление «по собственному желанию». Заслуженный деятель, говорят, сильно хотел стать еще и член–кором, но опоздал и дождался свежего ветра.
Изольде рассказывали, что охотники за скальпами начали свое расследование задолго до того, как Пиночет бесславно закончил свое богомерзкое правление и не вина их, а беда, что было оно таким долгим. Во всяком случае, это не общеизвестный феномен лягания поверженного. Охотники были готовы обнародовать свои трофеи и при прежнем его состоянии. Дело в том, что Арон Иванович Шмуль, заслуженный деятель науки, немало гордился своими изобретениями и его лик красовался на стенде ВОИР. Насколько заслужена им слава изобретателя — судить сложно, т. к. прежние его дела сплошь секреты. Этот «великий гуманист» изобретал бактериологическое оружие под шелест цитат классиков марксизма–ленинизма. А вот история его последнего изобретения, благодаря усилиям очень неодобряе- мого им кагэбиста, стала достоянием гласности уже после «собственного желания».
Был в институте такой хирург То–ев и угораздило его предложить новый хирургический инструмент–ранорасширитель. Патентоведы смекнули, что здесь зарыта очень интересная собака — новый принцип расширения раны. Вот так и стал его главным изобретателем А. И. Шмуль, затем его друг–венеролог, подавший якобы идею и, наконец, сам настоящий изобретатель, скромно осуществивший внедрение. Шмуль удостоился Большой золотой медали ВДНХ и солидной премии. Премию поменьше получил «генератор идеи». Только диплом получил настоящий изобретатель, ни сном, ни духом не подозревавший о своих соавторах. Кагэбист выволок этих соавторов на партсобрание и потребовал, чтобы их лишили воровской добычи. Пошла писать губерния: на ВДНХ, в ВОИР и проч., и проч.