Фармацевт 4
Глава 1
Отбиться от вопросов онколога все же удалось, но нервов на это было потрачено немало. И, тем не менее, убедить, что мои «витаминки» не причем, его не получилось. Провожал доктор меня с расстроенной физиономией. Но, потребовал явиться с дочерью через месяц на повторный осмотр.
Вышел я из кабинета вспотевший от переживаний. Герда, нервно ходившая у дверей, встретила меня упреками.
— Папа, ну, сколько можно ждать? Ведь ясно, что у меня все в порядке!
— В порядке, в порядке, — ответил я. — Едем домой, мама наверно уже пришла с работы, тоже нас дожидается.
Сел за руль в полном раздрае. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.
Мы выехали на автобан, машин на дороге было немного, я расслабился, через десять минут можно будет сбросить скорость и выехать на съезд к дому. И тут как чертик из шкатулки над разделительной полосой взлетело колесо слетевшее у встречной фуры. Я дернул руль, но опоздал. Колесо уже влетало в лобовое стекло, как раз напротив меня.
Последней сознательной мыслью было,
— Т олько бы Герда осталась жива. — И наступила темнота.
Не знаю, сколько продолжалось это состояние, первое, что я ощутил — писк в ушах. Писк этот то усиливался, то ослабевал, то исчезал на какое-то время.
Попытка пошевелиться успеха не принесла, тело не чувствовалось, собственно, как и мысли.
Первое тактильное ощущение пришло от лица, как будто его протирали влажной салфеткой. А время шло и шло. Затем я почувствовал конечности, и в ответ на внешние раздражители, наконец, заработал мозг.
— Где я? Почему ничего не вижу? что с Гердой? — были первые сознательные мысли.
Увы, ответов на эти вопросы никто не дал. А задать их вслух не получалось. Через какое-то время, до меня дошло, что я лежу «овощем» в хосписе. Меня кормят через зонд, и периодически обтирают влажными полотенцами. Слух пока не восстановился, поэтому, о чем говорят сотрудники этой больницы, было невозможно.
Шли дни и ночи, отличить их было нетрудно. Ночью никто не пытался накормить меня через зонд и переворачивать для смены постельного белья.
Но однажды я почувствовал большой палец правой кисти, и даже смог им пошевелить.
После этого улучшения пошли потоком. Первым вернулся слух, но об этом персонал пока не подозревал. Так, что я мог безнаказанно подслушивать все разговоры. Судя по ним, я находился в частном пансионате по выхаживанию коматозных больных. К сожалению, из болтовни персонала ничего полезного выяснить не удалось. Разве, что узнал, как зовут мою сиделку, и что я сейчас нахожусь в Швейцарии.
Однако улучшение в моем состоянии все же было замечено. Кормление через зонд прекратили. Функция глотания восстановилась, и теперь меня кормили с ложечки и периодически давали поильник с водой, или соком.
И, наконец, случилось эпохальное событие — я открыл глаза. Ничего особо не увидел. Обычная больничная палата. Белый потолок, такие же белые стены. Головой шевелить не получалось, поэтому оглядеться не удалось.
Долго в одиночестве я не пробыл, в палату зашла пожилая женщина в голубой униформе, таща за собой тележку с моющими растворами и шваброй.
Она занялась уборкой, даже не глянув в мою сторону. Но в какой то момент заметила мой взгляд.
Что-то равнодушно пробормотала себе под нос и продолжила мытье.
Тем временем глаза самопроизвольно закрылись, и я опять провалился в нирвану.
Сколько дней опять прошло не знаю, но вновь открыл глаза оттого, что меня легонько похлопали по щекам.
Открыв глаза, увидел пожилого мужчину в белом халате,
— Херр Циммерман, если в меня слышите, закройте глаза, — тихо предложил он.
Я опустил веки и услышал облегченный вздох врача, наверно, никем другим он не должен был быть.
— Вас что-нибудь беспокоит? Если да снова закройте глаза.
Я вновь опустил веки.
Так мы вели диалог до того момента, когда врач сообщил, что я находился в коме одиннадцать лет.
Я и так уже устал от беседы и периодически отключался, но эта новость окончательно вышибла меня из сознания.
Понятия не имею, сколько прошло времени, но когда вновь пришел в сознание, то чувствовал себя намного лучше и даже мог говорить.
На этот раз рядом с моим врачом присутствовал неизвестный мне господин лет сорока.
После того, как лечащий врач удостоверился, что я вполне осознаю окружающее и могу вести здравый диалог, он представил мне своего спутника, им оказался доктор Шнайсер, адвокат известной страховой фирмы Цюрих Групп в которой я регулярно страховался. Тот сразу взял быка за рога.