Мда, не так я представлял, наш разговор. Но что поделаешь. Женщина, чувствующая себя виноватой, таковой быть не желает и выстраивает линию психологической защиты, где виноватым во всем является ее супруг.
Наверно, я позвонил слишком рано. Лида еще не успела осознать в полной мере то, что я вышел из комы. Возможно через месяц — другой, наше общение прошло без таких обвинений.
Положив телефон на тумбочку, улегся спать, правда, сразу заснуть не удалось, я все же не железный и слова Лиды даром не прошли. Однако, насчитав пару тысяч овец, я ухитрился заснуть.
Утром, я встал довольно рано и отправился на завтрак в закусочную. Когда допивал остатки кофе, неожиданно пришел к жизни мой телефон. На нем высветился номер вчерашней собеседницы из офиса Люфтганзы.
— Херр Циммерман, это фрау Геллер, простите, что беспокою вас в такое время. Я звоню по поводу вашего вчерашнего обращения. Не могли бы сегодня подойти к руководителю нашего офиса. У него имеется к вам деловое предложение.
Делать мне все равно было нечего, поэтому я охотно откликнулся на приглашение, обговорив, что явлюсь на беседу ровно к одиннадцати часам.
В офисе, в отличие от вчерашнего дня, сегодня было многолюдно.
— Видимо все решили куда-то улететь, — подумал я, пробираясь через небольшую очередь к билетной кассе.
Фрау Геллер встретила меня дежурной улыбкой и провела к двери с надписью, «посторонним вход запрещен».
Но, видимо, я уже был не посторонний, поэтому дверь для меня была открыта. За дверью оказался небольшой коридор с выходящими в него тремя дверями.
На одной из них висела табличка. «Роже Симпсон, исполнительный директор».
— Вам сюда, — сообщила фрау Геллер, распахивая очередную дверь.
Первым делом я обратил внимание на сверкающую лысину, сидевшего за столом мужчины.
Увидев нас, он поднял голову, и его лицо озарила приветливая улыбка.
— Добрый день, херр Циммерман, рад вас видеть в полном здравии. Присаживайтесь, пожалуйста, может, желаете кофе? У нас автомат заправлен лучшим арабским мокко.
— От кофе не откажусь, — согласился я. — Но, хотелось все же услышать ваше предложение, ради которого вы меня пригласили.
— Все элементарно, дорогой херр Циммерман, мы можем восстановить вашу карту лояльности, а вы сняться в небольшом ролике, в котором сообщите, что, несмотря на произошедшее с вами несчастье, никогда не думали отказаться от полетов на самолете авиакомпании Люфтганза и в будущем планируете летать только нашими самолетами.
Я отпил глоток, кофе принесенного какой-то девицей и с сомнением спросил.
— Херр Симпсон, что-то я вас не понимаю, я же не звезда экрана и не олимпийский чемпион, чтобы сниматься в рекламе?
Собеседник снисходительно улыбнулся.
— Ошибаетесь, херр Циммерман, на ближайшие три-четыре месяца вы все еще звезда. О вашем выходе из комы писали все газеты, и даже имела место передача на телевиденье. Так, что, чем быстрее мы сделаем ролик, тем больше от него будет толку. Увы, все новости довольно быстро испаряются из людской памяти, так, что все нужно делать вовремя.
Я улыбнулся и заметил:
— Вам не кажется, что мы говорим о разных вещах. Восстановление карты лояльности, не отменяет оплату моего участия в рекламной съемке. Вы говорите о минутном ролике, но съемки однозначно займут не минуту. Поэтому, херр Симпсон, давайте поговорим, как деловые люди.
Спустя две недели я сидел в самолете, направляющемся в Санкт- Петербург.
Под ровный гул двигателя я размышлял о прошедших днях.
Тогда мне удалось довольно быстро договориться с Симпсоном. За день «мучений» я получил две тысячи евро и восстановленную карту лояльности. Поэтому мой вояж на Боинге в Россию туда и обратно стоил всего сорок евро. Да вообще вся моя туристическая поездка для меня обошлась по нулям.
Жаль, что не предложили снять еще один рекламный ролик, я бы не отказался. Тем более, что все заморочки с налогами взяла на себя администрация авиакомпании.
Да еще, мне позвонила Лида, случилось это событие через несколько дней после нашего разговора. Первым делом она извинилась за грубые слова. Ну, а затем мы немного поговорили о будущем. Увы, в этом будущем мы друг друга вместе не видели.
Зато вчера, когда я собирал вещи для поездки в Россию, неожиданно снова зазвонил телефон.
Приложив его к уху, услышал молодой мужской голос.
— Херр Алекс Циммерман? — первым делом спросил он.
— Да, это я.
— Очень приятно, вас беспокоит Герхард Блюменталь, я племянник известного вам Якова Блюменталя. Насколько я знаю, вы один из немногих, кто общался с ним незадолго до его смерти. Мой отец очень хотел познакомиться с вами, однако из-за постигшего вас несчастья сделать это ему не удалось. К сожалению, он умер в прошлом году. Но раньше в разговорах он неоднократно вспоминал ваши лекарственные средства и жалел, что ему не удалось купить технологию их производства.