Да, Биби-Ханум ошеломляет своим совершенством, мощью человеческой мысли, застывшей в камне! Тем англичанам, что спесиво считают собор Святого Павла и Вестминстерское аббатство вершинами архитектурной мысли, стоило бы посмотреть на эту изумительную и величественную мечеть.
А дальше – направо, налево, всюду! – ещё мечети, мечети, мечети… Самарканд часто называют городом ста мечетей. Над их минаретами, что иглами поднимаются ввысь, гордо золотятся полумесяцы Пророка.
Ричарду Стэнфорду была нужна одна из них: мечеть Святого Юсуфа, под этим именем мусульмане чтут одного из ветхозаветных патриархов, Иосифа Прекрасного.
Сейчас, после недавних походов генерала Скобелева, города-государства Средней Азии попали под русский протекторат и постепенно, один за другим, включались в состав Российской империи. Хивинское ханство и Бухарский эмират стали вассалами российской короны, по сути – наместничествами. Имперская администрация настороженно относилась к англичанам, в них, с полным на то основанием, видели извечных конкурентов и соперников в этом уголке мира. Но рекомендации – теперь уже не только из Лондона, но и из Вены – сделали своё дело: милорда графа Ричарда Стэнфорда приняли любезно. Английскому путешественнику даже подсказали, где он может найти человека, ради встречи с которым Дик приехал в Самарканд, и помогли договориться о встрече.
Замечательное всё же стояло время: к каждому иностранцу, даже если он был представителем не слишком дружественной нации, ещё не стали относиться как к заведомому шпиону. Небо ещё не бороздили пассажирские авиалайнеры, о таком понятии, как глобализм, никто и слыхом не слыхал, но мир в целом был куда более открытым и доступным. Поневоле позавидуешь иногда людям, жившим на грани девятнадцатого и двадцатого столетий…
Юнускори Махмудов, ишан и катиб самаркандского казиата, принял Ричарда Стэнфорда в своём кабинете, на втором этаже медресе, при мечети Святого Юсуфа. Молчаливый пожилой узбек в длинном халате и с зелёной чалмой хаджи на голове открыл перед Диком тяжёлую резную дверь.
Из-за письменного стола, совершенно европейского с виду и заваленного книгами, смотрел на Стэнфорда, улыбаясь, седобородый старичок в очках с золотой оправой. Под редкими белыми, как молоко, волосами наивно розовела лысинка. Глаза у Юнускори Махмудова были коричневые, маленькие, как орешки. Ишан и катиб радушно поднялся из-за стола, делая приглашающие жесты.
Разговор шёл на фарси, этот язык Ричард знал вполне сносно, спасибо Фатиме. К сути своего визита Стэнфорду удалось перейти не сразу, но Ричард не торопился, он знал, что на Востоке не любят спешки. Кроме того, ему было интересно послушать рассуждения старого катиба. Религия пророка Муххамада, особенно её суннитская ветвь, всегда интересовала Дика. Есть в исламе некая внутренняя стройность и логическая завершённость, которой не хватает пусть в чём-то более сложному, но раздираемому противоречиями христианству.
– Бог один и у мусульман, и у христиан, – степенно говорил Юнускори Махмудов почтительно слушающему его Стэнфорду. – Христиане, с точки зрения ислама, не относятся к неверным – они, как и иудеи, «люди книги». Вы чтите Ветхий Завет, мы тоже чтим его! Мы чтим и великого пророка Ису, который проповедовал до Магомета, мы почитаем его мать Мариам. Несколько сур Корана очень благожелательно отзываются о христианах! Люди, отрицающие это, плохие и недостойные мусульмане. Когда между народами возникают распри, Аллах, глядя на землю со своего алмазного трона, печалится о неразумии своих детей! Я уверен, что лучший способ почитать Аллаха, милостивого и милосердного, – это порядочно и терпимо вести себя с другими его созданиями.
– И делать эти создания, других людей, лучше и чище? – поинтересовался Ричард.
– Только убеждением. Остальное – в воле Аллаха.
– Убеждением, и не более? – В голосе Стэнфорда прозвучало глубокое сомнение. – На мой взгляд, этого мало. Как, по-вашему, глубокоуважаемый молла Юнускори, может ли Аллах находить на земле избранников, давать им нечто, что позволило бы таким людям более активно воздействовать на мир и своих ближних? И если да, не будет ли величайшей трусостью и грехом отказаться от такого служения Всевышнему?