Присутствие должностных лиц в Стэнфорд-холле не затянулось: некого было арестовывать, да и расследовать, по большому счёту, было нечего! Всё случившееся укладывалось в примитивную до жути житейскую схему, единую в своей основе что для английской аристократии викторианской эпохи, что для дикарей с Маркизовых островов. Человеческая натура в своей глубинной сути одинакова для всех! Пожилой муж застаёт свою ещё молодую супругу в объятиях любовника, в припадке бешеной ярости убивает его, затем сам скоропостижно умирает от разрыва сердца. Согрешившая женщина в порыве раскаяния сводит счёты с жизнью. Словом, всё это ужасно и трагично, но при этом абсолютно просто и понятно. Никаких тайн, никаких загадок.
Ясное дело, что никакие дополнительные психологические изыски с мистическим душком полицейских и коронера не интересовали, да и с какой бы стати?! Поэтому констебль со своими подчинёнными быстро покинул Стэнфорд-холл, а коронер, составив вчерне заключение для судебной палаты графства, остался ночевать в поместье. Он решил дождаться появления Генри Лайонелла, адвоката семейства Стэнфордов, дабы обсудить с ним некоторые юридические, имущественные и процессуальные вопросы.
Коронеру вовсе не хотелось, чтобы трагические события в Стэнфорд-холле стали широко известны в графстве, а затем и по всей Англии, чтобы сведения о них попали в газеты, вызвали скандал. Этот пожилой чиновник был убеждённым тори и патриотом Йоркшира! Род Стэнфордов, такой древний, такой прославленный, гордость графства и… Убийство, самоубийство!.. Это же за все рамки приличий перехлёстывает, это позор на всю Англию! Это пятно на старой аристократии, перед которой пожилой консерватор преклонялся. Лучше всего – спустить это дело на тормозах. Самоубийство леди Стэнфорд вообще, по возможности, замолчать. В Англии попытка самоубийства квалифицируется как уголовное преступление. Но коль скоро попытка эта удалась, то есть ли смысл заводить дело? Вот если бы леди Стэнфорд вовремя вынули из петли, ей бы грозило тюремное заключение или сумасшедший дом. Убийство? Да, преступление было совершено. Только преступник уже предстал перед судом, куда более серьёзным, чем людской. Да, заседание судебной палаты графства придётся провести. Но он будет рекомендовать, чтобы заседание это было закрытым. Чтобы не вызывать нежелательные толки и сплетни.
По выражению лица пожилого чиновника было ясно и без того очевидное: больше всего он сейчас хотел переложить ответственность за всё дальнейшее на чьи-нибудь плечи. Скажем, на плечи опытного юриста и безупречного джентльмена, мистера Генри Лайонелла, с которым коронер, кстати, был лично знаком. Пусть Лайонелл посоветует, как выйти из неприятной и щекотливой ситуации с наименьшими потерями для двух сыновей покойного лорда Уильяма и престижа графства.
Генри Лайонелл появился в Стэнфорд-холле лишь к вечеру понедельника, так как только утром рассыльный доставил телеграмму в его адвокатскую контору. Узнав о подробностях случившегося, Лайонелл был потрясён до глубины души. Его полное добродушное лицо резко осунулось, постарело, в глазах застыло горькое недоумение. Убийство, совершённое старым приятелем, последовавшие за ним смерти графа и графини Стэнфорд… Генри давно чуял: в Стэнфорд-холле всё очень неладно и добром это не кончится, но чтобы настолько чудовищно!.. Ум отказывался вмещать такой ужас, но взяли верх профессиональные навыки и рефлексы опытного юриста.
Переговоры Лайонелла с коронером не заняли много времени, два грамотных законника быстро нашли общий язык и разрешили все спорные вопросы. Имущество Стэнфордов попало под секвестр, но было ясно, что продлится он недолго и к Рождеству Питер вступит в права наследства, сделается новым хозяином поместья и земли, восемнадцатым по счёту графом Стэнфордом.
Генри Лайонелл остался в Стэнфорд-холле ещё на пять дней, до конца недели. Он показал себя настоящим другом, взял на свои плечи груз тяжёлых и печальных забот. Нужно было похоронить тела троих человек, нужно было известить родителей Ральфа Платтера, проживающих в Ипсвиче, столице графства Суффолк, о трагической гибели сына, причём сделать это тактично, деликатно, но так, чтобы у них не возникло желания устроить публичный скандал. В конце концов, Платтер отнюдь не был невинной овечкой, погибшей под ножом злодея мясника, он сам накликал на свою голову такую жуткую кончину. А ещё Лайонеллу нужно было хоть как-то наладить жизнь Стэнфорд-холла, парализованного ужасом случившегося. Кроме мистера Генри, заняться этим было некому! Питер ушёл в глухой запой, совершенно выпал из реальности, перестал ориентироваться в происходящем настолько, что даже не узнавал Лайонелла. Лицо старшего сына и наследника графа Уильяма безобразно опухло, руки тряслись. Питер уже не мог нормально отвечать на попытки заговорить с ним, лишь мычал нечто нечленораздельное. Доходил ли до его мозга, отуманенного виски, весь мрачный ужас последствий содеянного? Кто знает…