– Да, сэр. В точности.
– Покамест я не стану отвечать. Каждый должен знать столько, – Ричард холодно улыбнулся, он сразу хотел показать Киттингу, что будет настоящим, а не игрушечным хозяином, – сколько ему положено знать. Но, уверяю вас, проблем не возникнет. Приступайте к своим новым обязанностям, мистер Киттинг. Поговорите с женой, сообщите ей о принятом вами решении. Поговорите с Тенвортом. Если Бобби согласится, пусть зайдёт ко мне. Я буду в кабинете отца. Точнее, в моём кабинете.
«Да-а, не знаю уж, как с обращением, – думал Джон Киттинг, разыскивая молодого садовника, – но ведёт себя сэр Ричард как истинный лорд! Это не Питер, нет! Младший брат удался в графа Уильяма. И умён, не по годам умён. Ничего, молодость проходит, а ум и характер остаются. Похоже, Стэнфорд-холл попал в достойные и твёрдые руки. Я буду рад служить такому хозяину».
Старый слуга, одновременно польщённый и встревоженный разговором с Ричардом и своим новым статусом, даже не предполагал, что в своих мыслях почти точно повторил слова, не так давно пришедшие в голову мистеру Генри Лайонеллу.
Глава 9
Окончательный переезд в Лондон задержался почти на год, хоть уже к концу февраля, через месяц после снятия секвестра с наследства Стэнфордов, Киттинг снял очень хорошую квартиру на углу Флит-стрит и Стрэнда. Ричард одобрил выбор своего личного секретаря. Теперь Дик приблизительно половину времени проводил в столице, но свою первую лабораторию он оборудовал всё же в Стэнфорд-холле, здесь он чувствовал себя свободнее.
Он поставил перед собой две задачи. Первая – подчинить себе волю Генри Лайонелла во всём, что касалось вопросов опеки. Опытный адвокат оказался прав – он возглавил опекунский совет из трёх человек, созданный указом Её Величества королевы Виктории, – сказалось прошение Дика, отправленное лорд-канцлеру. Иными словами, всеми средствами Ричарда распоряжался теперь мистер Генри. Шериф графства и викарий приходской церкви Фламборо-Хед, два других члена опекунского совета, полностью доверяли своему председателю, кроме того, у них и своих дел хватало. В конечном счёте все решения по вопросам опеки Ричарда Стэнфорда принимал Лайонелл.
Quod erot demonstrantum. Что и требовалось доказать!
Лабораторию Ричард разместил в двух дальних комнатах первого этажа. На реактивы и простейшее оборудование ушло более двухсот пятидесяти фунтов из полученной от Лайонелла тысячи, но зато теперь Дик был почти во всеоружии. Он приступил к сложному, необыкновенно изящному синтезу. Да, в чём-то он пошёл по тому же пути, что и Ральф Платтер, но прошёл его по-своему, вовремя свернув в сторону. Ведь Дик вовсе не хотел полностью подчинить волю своего опекуна, поэтому воздействие должно было быть тонким и точным.
За основу Ричард взял растительные алкалоиды белены – запасы вытяжки из неё остались в тех тинктурах, которые Платтер давал несчастной леди Стэнфорд, и зеленоватое токсическое вещество из прорастающих картофельных клубней, его тонкий слой расположен под самой кожуркой. Тройные кольца салатного цвета дополнились длинными сдвоенными молниями, мерцающими светло-синим. Алые ленты сплетались в сложный трёхмерный узел, к рокочущим барабанам экстракта белены добавились свистящие звуки свирели.
После тройной перегонки суммарной вытяжки Дик остался доволен результатами.
Всё получилось как надо!
После трёхнедельной работы он располагал приблизительно двумя кубическими дюймами, одной десятой пинты прозрачной и бесцветной легколетучей жидкости. Это очень важно, что легколетучей! Теперь достаточно пропитать составом небольшой ватный тампончик…
Начиная с середины апреля Ричард, вооружившись созданным им препаратом, зачастил в Гулль. Мистер Генри Лайонелл радушно принимал его в своей адвокатской конторе, неоднократно приглашал домой, вёл с молодым Стэнфордом долгие беседы на самые разнообразные темы. Дик умел достаточно тонко строить эти разговоры, подводить их к нужным темам, исподволь внушая собеседнику то, что было в его, Ричарда Стэнфорда, интересах. А препарат, созданный гениальным молодым химиком, незаметно испарялся с тампона, лежавшего у Ричарда в жилетном кармашке, и делал своё дело…
В доме Лайонелла Ричард, конечно же, встречался со своим сверстником и товарищем детских игр Майклом – сыном мистера Генри. Когда им было по пять лет, они прекрасно понимали друг друга, общение с Майклом доставляло Дику громадное удовольствие! Но теперь…
Теперь Ричард даже не мог найти общих тем для разговора! Приятель казался ему совершенным ребёнком… Немудрено. В жизни Майкла Лайонелла не было четырёх лет пансионата сэра Энтони Прайса. Родители Майкла были живы! И Майкл никогда никого не убивал…