– О! Твой приятель Дик – человек особенный! – с нешуточным энтузиазмом ответил сыну мистер Лайонелл. – Он прославится сам и прославит Англию! Мы, сынок, ещё будем гордиться тем, что знали его!
Майкл только несколько недоумённо усмехнулся и промолчал. Удивительно… В таком приподнятом и патетическом тоне его отец не говорил даже о своём любимом Беджамине Дизраэли, графе Биконсфильде. Что там, даже о королеве Виктории, а к ней мистер Лайонелл относился с исключительным пиететом и почтением!..
Словом, к началу лета девяносто первого года одну свою задачу Ричард Стэнфорд успешно разрешил: его опекун, мистер Генри Лайонелл, сделался совсем «ручным». Ричард представил адвокату отчёт об истраченной к тому времени тысяче фунтов. Мистер Лайонелл проглядел его, что называется, по диагонали и остался полностью удовлетворённым всеми тратами Дика. Он лишь заметил с некоторым сожалением:
– Судя по вашим покупкам, Ричард, ваши интересы лежат в области химии…
– Да, мистер Лайонелл. Вы правы. Химии и физиологии.
– Досадно, – добродушно пробурчал мистер Генри. – Какой великолепный юрист мог бы из вас получиться! Или политический деятель! С вашим умом, талантами, целеустремлённостью вы могли бы со временем стать лорд-канцлером и даже возглавить правительство! Впрочем, я уверен, что вы сможете прославить британскую науку.
Вот так действовало внушение, подкреплённое летучим препаратом, который сконструировал Дик!
Понятно, что настроенный таким образом Лайонелл с лёгкостью санкционировал решение Ричарда заложить Стэнфорд-холл в банк Ост-Индской торгово-промышленной компании и переехать в Лондон.
К середине лета ссуда в двадцать тысяч фунтов стерлингов была перечислена на счёт, открытый тем же банком на имя Ричарда Стэнфорда. Дик обрёл финансовую независимость, отдал долг Лайонеллу. Правда, в течение трёх лет ссуду необходимо было вернуть с процентами, но Ричард не слишком волновался на этот счёт, он знал, что в столице сможет заработать неплохие деньги.
Частые встречи с Майклом Лайонеллом навели Ричарда на одну мысль, точнее, пробудили в нём давнее желание. Дело в том, что Дик немного завидовал мощному телосложению Майкла, его физической силе и ловкости. Он знал, что таким же ему не стать, сколько ни упражняйся. Некоторые вещи либо даются от природы, либо нет, тут многое от наследственности зависит.
Когда Ричард мысленно возвращался к годам, проведённым в пансионате Прайса, он частенько вспоминал бесчисленные потасовки и стычки со сверстниками. Хотя бы ту, когда его, сонного, облили водой… Да мало ли их было! Дик не любил насилия в любых видах, но был вынужден драться, чтобы хоть как-то защитить своё достоинство. Как же яростно он желал в такие минуты стать могучим, словно сэр Ланселот Озёрный или ещё кто-нибудь из сподвижников легендарного короля Артура, рыцарей Круглого стола! Они, даже без оружия, справлялись в одиночку с десятками врагов. Они могли мчаться быстрее своих коней, разбивать ударом кулака крепостные стены. Вот если бы ему стать таким могучим, ловким, быстрым! Тогда бы его обидчикам не поздоровилось…
В один из июльских вечеров Ричард, на время вернувшийся из Лондона в Стэнфорд-холл, прогуливался по саду. Стояла превосходная погода, разгар йоркширского лета. Солнце только что село, западная сторона горизонта переливалась алыми и пурпурными отблесками заката. Лёгкий северо-восточный ветерок, несущий влажное дыхание Северного моря, приятно холодил лицо Дика. Воздух был наполнен слитным жужжанием пчёл, собирающихся на ночлег, терпким запахом мёда и вербены. Маленькие чёрные муравьи карабкались на яблоневую ветку.
У самых корней старой яблони располагался небольшой муравейник.
«Какие крохотульки, – думал Дик, глядя на муравьишек, – но до чего сильны! Вон, один малыш тащит сухую еловую хвоинку. А ведь эта ноша раза в два, а то и в три тяжелее муравья. Вот если бы…»
Его мысль заработала в заданном направлении. Можно ли синтезировать некое вещество, которое бы так провзаимодействовало с человеческим организмом, чтобы – пусть на время! – сила, ловкость, быстрота реакции резко возросли? Что, если попробовать? Тогда он не только сравнялся бы с Майклом Лайонеллом, он превзошёл бы приятеля. Ведь существуют же у нашего тела скрытые резервы! Отец как-то рассказывал ему о любопытном случае.