Люди, понятное дело, не крысы. Но вот ведь что интересно: когда подобные эксперименты с вживлением электрода осуществили на добровольцах, то чуть ли не шестьдесят процентов испытуемых умоляли экспериментаторов не удалять электрод после окончания опытов! Попробовали, что называется… Понравилось! Жутковато от такого становится, не правда ли? Куда катится наш мир?!
Впрочем, стоит задуматься: ведь люди испокон веков неосознанно и на ощупь искали способы стимулировать центр наслаждения, попадать в него, как в мишень. Не для этого ли придумывались различные наркотики и возбуждающие средства, начиная от перебродившего виноградного сока и просто сока мексиканского кактуса и кончая пыльцой индийской конопли, листьями коки, даже мухоморами, отваром которых опьяняют себя некоторые северные народности? Так что ничего принципиально нового во вживлённом электроде не просматривается.
Ну а второй центр, который рядом? О, здесь всё то же самое, только с точностью до наоборот. Природа любит равновесие, баланс. Если есть специальный участок мозга, ответственный за «индивидуальный рай», то за что будет отвечать его сосед? Правильно, за ад, за что же ещё!
Если возбуждение охватит этот участок, то человеку придётся очень несладко. Спектр реакций тут широкий, всё от степени воздействия зависит, но на всех своих участках исключительно поганый. Депрессия, подавленность, неуверенность в своих силах и уверенность в том, что жизнь прожита зря и ничего хорошего впереди не предвидится, отвратительное настроение, тоскливая печаль, разочарование в себе и близких, чёрная меланхолия. Это если возбуждение «адского» участка слабенькое.
Чувство неотвратимой угрозы, от которой не защититься, обречённость, тошнотворное бессилие и одиночество, точно нет больше на земле ни единого человека, вообще ничего живого. Это когда степень активности средняя. А когда максимальная?
О, тут впрямь впору предпочесть натуральную преисподнюю! Жуткое, беспросветное отчаяние, нежелание жить, боль, палящий жар и леденящий холод, муки жажды и голода… И много чего ещё из подарочного набора самого владыки ада. Подспудные иррациональные страхи поднимают свои змеиные головы, выползают из подсознания, нарастают, усиливаются, и справиться с ними невозможно. Страхи множатся, взбираются всё выше, тяжёлыми волнами захлёстывая душу. Они переходят в панический ужас. Бежать! Спастись любой ценой! Но бежать некуда, и нет несчастному спасения.
В двух этих мозговых центрах, «райском» и «адском», бурлят и клокочут, словно кипящая под крышкой котла вода, могучие психические силы и энергии. Пока они сочатся по капле, человек удерживает контроль над своим мышлением и поведением. Но стоит выплеснуться солидной дозе, и разразится невидимая гроза, по коре головного мозга покатится психическое цунами.
Вот по какому пункту собирался нанести удар Ричард Стэнфорд. По мозговому центру отрицательных эмоций. Там должны завращаться в танце остроконечные звёздочки, вспороть защиту, выпустить на волю разрушительную энергию. Дик сразу увидел важнейшую особенность необычного вещества из спорыньи: оно могло растормаживать подкорку мозга, вызывать галлюцинации, да такие яркие и достоверные, что их будет необыкновенно сложно отличить от реальности. Точнее, эти видения на какой-то срок станут самой реальностью!
Значит, со страхами проблем не возникнет. Ведь нетрудно предсказать, какой окажется эмоциональная окраска галлюцинаций. Если бы атака была нацелена на соседний, «райский» центр, тогда, возможно, перед атакованными людьми предстало бы в грёзах что-то доброе, приятное, красивое. Вызывающее радость и умиление, греющее душу. Скажем, прекрасные гурии мусульманского рая, танцующие в тенистых садах, добрые и весёлые звери, играющие друг с другом, величественные картины природы, мудрецы прошлого… Кстати, приблизительно так на первых порах работают наркотики опийного ряда, тот же морфий, героин. Именно этим они привлекают людей, желающих скрыться от суровой действительности в наркотических воздушных замках.