Ричард нанял двух лаборантов, Эдвина и Джозефа, выпускников Лондонской Королевской Медицинской школы, сообразительных и расторопных двадцатилетних парней. Оконченное помощниками Ричарда учебное заведение славилось тем, что давало прочные и качественные естественнонаучные знания, а навыкам практической работы собирался обучить их сам Стэнфорд. Оба лаборанта были на три года старше своего нанимателя, но быстро поняли, с каким уникальным талантом свела их счастливая судьба, и стали относиться к Стэнфорду с колоссальным уважением, ловить каждое его слово. Ричард платил им по тридцать пять шиллингов в неделю, это были очень неплохие деньги, зарплата квалифицированного рабочего.
Первый столичный год пролетел незаметно, в трудах и заботах. Чем же занимался Ричард Стэнфорд это время, к каким целям стремился и на что направлял свои усилия? Ведь склад его характера был таков, что Дик всегда ставил перед собой чёткие задачи и разрабатывал планы их выполнения.
Что ж… Главной задачей своей жизни, её смыслом и целью Ричард по-прежнему считал ни много ни мало как помощь избравшему его Всевышнему. Стэнфорд помнил евангельское «Кому многое дано – с того многое спросится», а ему был дан таинственный ДАР, куда уж больше… А в чём должна заключаться эта помощь? Тоже ясно: делать людей чище и лучше, хотя бы и против их воли. Не словами и увещеваниями, конечно, стезя проповедника совершенно не привлекала Стэнфорда. Он должен создать панацею для душ людских, особый химический комплекс, благотворно влияющий на психику любого человека. Панацея станет его инструментом.
Странным образом Ричарда не смущал тот факт, что до сей поры он использовал свой ДАР совсем для других целей, для того, чтобы карать и подчинять. Гекатин при всём желании панацеей не назовёшь, скорее уж наоборот. Но Стэнфорд как-то ухитрялся подсознательно выносить за скобки сомнительные моральные аспекты своих действий. До поры до времени ему это удавалось.
Но главная его цель, как прекрасно понимал Ричард, не может быть достигнута сразу, одним усилием. Как при решении сложнейших математических задач, тут нужно было применять метод последовательных приближений! Делать шаг за шагом в избранном направлении. Этим и занялся Стэнфорд.
Прежде всего – закончить своё образование, окончательно огранить и отшлифовать дар, сделаться самым эрудированным и умелым химиком современности. После долгих размышлений Ричард решил, что с этой задачей он справится самостоятельно, а что до всякого рода документальных свидетельств и официальных званий, то зачем они ему! Теперь в его распоряжении были богатейшие коллекции и библиотека Британского музея, ресурсы всех других столичных библиотек, лавки букинистов, где он находил уникальные манускрипты великих естествоиспытателей прошлого. Теперь он мог позволить себе знакомство с выдающимися английскими учёными-естественниками. Самообразование, если заниматься им планомерно, настойчиво и с умом, – лучший способ приобрести необходимые знания и навыки.
Наконец, теперь у него появилась превосходная лаборатория. Ричард мог позволить себе покупать любые реактивы и материалы для опытов, заказывать любое оборудование. Он сразу же навёл тесные контакты с лондонскими представительствами знаменитой немецкой фирмы «Шварцкопф и сын» и французской «Рон Пуленк», продававшими самые чистые химикалии в Европе. Он познакомился с лучшими в Лондоне механиками, стеклодувами, инженерами-электриками, заваливал их многочисленными сложными заказами. Он нашёл в столице несколько специальных магазинов и лавочек, торгующих экзотическими природными материалами из удалённых уголков света. Там можно было купить мексиканский кактус и кору калахарского дерева, растущего в Центральной Африке, измельчённый рог индийского носорога и желчь летающей индонезийской ящерицы-дракончика, уникальную подземную воду из североамериканской Долины гейзеров в Йеллоустоне, корешки сибирского женьшеня, горную каменную смолу из Гиндукуша и многое, многое другое. Стэнфорд прекрасно помнил слова Альберта Великого, которого считал своим предшественником: «В Природе существует всё. Умей лишь найти то, что тебе нужно».
В то время три национальные химические школы оспаривали мировую пальму первенства: немцы, ученики гениального Юстуса Либиха, французы во главе с Луи Пастером и русские, последователи Бутлерова, Соколова и Зелинского. Англичане несколько отставали, у них не нашлось столь ярких талантов, а о Ричарде Стэнфорде научный мир не знал. Дик, по причинам, о которых уже было сказано, не торопился поведать о своих прозрениях, своих результатах и методиках. Он понял: никакими силами нельзя убедить человека, даже очень умного, образованного и доброжелательно настроенного, в существовании иного, более глубокого пласта реальности, если эта реальность завязана на твоё, и лишь твоё субъективное восприятие.