Седьмого февраля девяносто третьего года Ричард Стэнфорд отпраздновал в кругу новых друзей своё восемнадцатилетие. А через неделю, в день святого Валентина, у него состоялся очень любопытный разговор.
Дэниэл Каптерблейк пригласил Ричарда отужинать вместе в трактирчике «Корона и Скипетр» на Гровенор-сквер. Стэнфорд принял приглашение, общество Дэниэла было ему приятно. Старшему сыну виконта Лонсдейла недавно исполнилось двадцать пять лет. Высокий и стройный блондин, с большими карими глазами, в которых светился немного ленивый ум и читалось чуть мечтательное настроение, не оставляющее Дэниэла. Не сказать, чтобы писаный красавчик, но редкостно симпатичен! При этом чувствовалось в его внешности что-то немного детское, точнее мальчишеское, и это «что-то» придавало ему дополнительное обаяние. Есть такие люди, с которыми даже поскандалить приятно…
За свои двадцать пять лет где только Дэниэл не успел побывать, чем только не успел позаниматься! Каптерблейка отличала исключительная живость характера и некоторый здоровый авантюризм, в родном Нортгемптоне ему не сиделось. Ещё мальчиком он сопровождал отца в поездке по Вест-Индии, в двадцать лет охотился на львов и кафрских буйволов в Центральной Африке, затем объездил почти всю континентальную Европу. Он был отличным рассказчиком, и Ричард любил слушать рассказы Каптерблейка, сам Дик до сих пор не покидал родного острова.
Дэниэл Каптерблейк получил отличное образование, он с блеском окончил Вестминстерскую школу, как «королевский стипендиат», а такая привилегия даётся немногим. Он изучал международное право и готовился к дипломатической карьере, уже успел обзавестись весьма перспективными знакомствами как в правящем Сент-Джеймсском кабинете, так и среди лидеров оппозиции.
Всё в его жизни было бы замечательно, только вот отец Дэниэла, сэр Невилл Каптерблейк, виконт Лонсдейл, был человеком старого закала, да к тому же весьма скуповатым, а жизнь в столице, как уже замечалось, дорога, особенно для молодого аристократа. Чтобы справиться с финансовыми трудностями, Дэниэл попытался играть на бирже, но ему фатально не везло. Каптерблейк залез в солидные долги, положение его стало, деликатно выражаясь, не слишком приятным. Кстати, долговые тюрьмы были отменены парламентским биллем и указом королевы лишь десятью годами ранее…
Ричард и Дэниэл сидели за столиком «Короны и Скипетра», они уже отужинали в чисто британском стиле: свиной грудинкой с яичницей, и теперь неторопливо беседовали о всяких пустяках. Дэниэл, заказавший бутылку хереса за шестнадцать шиллингов, медленно потягивал вино и курил трубку. Перед Стэнфордом стояла пинтовая кружка подогретого портера с тмином, корицей и гвоздикой, более крепких напитков Ричард не пил. К табаку Дик также не пристрастился, но запах отличного греческого «Месаксуди», который курил Каптерблейк, был ему приятен.
– День святого Валентина, – уныло произнёс Дэниэл, – день всех влюблённых. Век бы его не видать!
– Что так, Дэнни? Отчего столь похоронный тон? – удивлённо поднял брови Ричард. – Ваша симпатия не отвечает вам взаимностью?
– Вот-вот! Видели бы вы эту симпатию, Дик! Страшна, как смертный грех, и глупа, как курица. Но, что самое интересное, выходить за меня замуж не торопится, несмотря на все мои усилия. И не только мои.
– Гм-м-м… – протянул Стэнфорд. – Я чего-то не понимаю. Зачем вам такое чудо природы? Неужто долг чести? Я как-то слабо представляю вас в образе этакого Ловеласа, соблазнителя невинных девиц. Кто она?
– Какой там долг чести! – махнул рукой Дэниэл. – Элизабет Снодерграсс.
– Постойте, дочка Джеймса Снодерграсса? Банкира? Денежного мешка?
– Именно. Причём единственная. Старина Джим мечтает, чтобы его внук стал со временем виконтом. Мода такая сейчас среди толстосумов, если вы не знали. Буржуазию потянуло на титулы. Мой отец тоже не против брака, поскольку девушка скромная и из «хорошей семьи», а мне, по его мнению, пора остепениться. Да и приданое за ней папаша Джим даёт… Наше имение в Нортгемптоне приносит больше убытков, чем доходов, а у меня ведь есть младший брат и две сестры.
– А вы сами, Дэнни?
– Что я? Женитьба на Эллис – единственный способ поправить мои денежные дела. Мои кредиторы, дорогой Дик, не уступают в свирепости нильским крокодилам. И я привык жить на широкую ногу.