— Главное условие: сзади должны быть плотные запашные ворота. Внахлест, чтобы ни одна щель не светилась и внутрь нельзя было заглянуть. И по краям пришей петли для завязок, мы их через медные кольца пропустим и наглухо затянем.
Варя смотрела на чертеж, и ее глаза медленно расширялись. Она была девушкой неглупой, и такие специфические конструкции вызывали у нее вполне определенные мысли.
— Сеня… — ее голос дрогнул, она с тревогой заглянула мне в глаза. — Зачем вам глухой мешок на телегу? Вы что там прятать собрались?
Эх, Варя, Варя. Все бы тебе знать!
— Взяли подряд на перевозку мануфактуры, — даже глазом не моргнув, спокойно и убедительно соврал я. — Товар дорогой, тонкий. Осень на дворе, питерская слякоть — если дождь намочит или грязь из-под копыт полетит, век не расплатимся. Да и лихие люди на улицах не дремлют, сам знаешь. Чужой глаз нам ни к чему. Сделаешь, Варюша?
Она еще несколько секунд сверлила меня недоверчивым взглядом. Затем, тяжело вздохнув, Варя подошла к столу, достала толстую иглу, надела на палец медный наперсток и отмотала длинную суровую нитку. Машинка такую толстую, дубовую парусину не взяла бы, так что шить предстояло вручную.
— Сделаю, Сеня, — тихо ответила она. — Куда ж я денусь. Воспитанниц попрошу помочь. Успеем.
— Спасибо, — я с благодарностью сжал ее плечо и развернулся, чтобы уйти и не мешать.
— Постой, — вдруг окликнула Варя.
Она отложила иглу, подошла к старому шкафу в углу комнаты и распахнула дверцы.
— Раз уж зашел… Примерь.
В ее руках было добротное, тяжелое осеннее пальто из качественного темного сукна. Мое пальто! Я сбросил свою затертую куртку и просунул руки в рукава. Ткань легла по плечам идеально, словно влитая. Теплое, длинное, с хорошим воротником и глубокими карманами. Так же суконные брюки и жилетку.
Переодевшись, я подошел к небольшому зеркалу и невольно улыбнулся. Оттуда на меня смотрел не оборванец с Лиговки, а вполне приличный молодой человек. То ли приказчик из богатой лавки, то ли студент из зажиточных.
— Ребятам тоже почти всё дошила, — с легкой гордостью добавила Варя, наблюдая за моей реакцией. — Завтра-послезавтра смогут переодеться.
— Варюша, ты просто золото, — искренне сказал я, поправляя лацканы.
Я уже собирался поблагодарить ее еще раз и откланяться, но Варя вдруг нахмурилась. Лицо ее стало строгим. Она снова потянулась к полке шкафа и достала оттуда конструкцию из плотной, отлично выделанной коричневой кожи и ремешков.
— Вот. Ты это просил? — голос ее стал сухим и напряженным.
Она протянула мне настоящую, сшитую по всем правилам подмышечную кобуру.
Взяв ее в руки, провел пальцем по ровным, идеальным строчкам, проверил упругость кожи. Сделано на совесть.
— Да. То, что нужно. Спасибо огромное, Варь, — я кивнул, сразу же примеряя обновку, под новое пальто. Ремешки легли на плечи, плотно зафиксировав кожаный карман под левой рукой.
Варя отвернулась к столу, делая вид, что перебирает нитки.
Таскать револьвер в кармане — верный способ зацепиться мушкой за подкладку в самый критический момент или выронить его при беге. Кобура — это совсем другое дело. Удобно, незаметно, и вытащить можно засекунду.
— Считай, я твой должник, Варюша, — бросил я напоследок, плотнее запахивая новое пальто, под которым теперь скрывалась убойная сила. — Завтра заберу чехол.
Она лишь молча кивнула, уже вонзая толстую иглу в жесткую, неподатливую парусину.
На следуюдий день я поднял парней ни свет ни заря. Едва серый петербургский рассвет заглянул в окна приюта, все уже были на ногах. Первым делом я выцепил Спицу, Кота и Упыря. Троица после сытного завтрака выглядела бодрой и готовой к подвигам.
— Значит так, бойцы, — я оглядел их цепким взглядом. — Выдвигаетесь на разведку. Дуйте к лавке Амалии Готлибовны. Но близко не соваться! Смотреть в оба. Кто заходит, кто выходит, не трутся ли рядом городовые или особо глазастые. И главное — работает ли вообще немка после наших визитов.
Пацаны кивнули, и даже Кот ничего не стал бурчать.
А я направился к Варе, узнать как у нее дела. И как выяснилось, за ночь она с воспитанницами совершила настоящий трудовой подвиг. Когда я вошел, Варя, уставшая, с тенями под глазами, сидела на стуле. Рядом лежал здоровенный чехол на телегу и спальный мешок для Рябого.
— Готово, Сеня, — она слабо улыбнулась.
— Варюша, ты просто чудо, — искренне сказал я.
Она порозовела от похвалы и зевнула, потянувшись.
Отправив её отсыпаться, оставив чехол и мешок пока в учебном классе, а сам вернулся на чердак.