Я присел на корточки прямо в сырую грязь, достал из кармана стилет и острием быстро начертил на земле грубую схему. Парни тут же склонились надо мной, вглядываясь в линии.
— Никогда не суйтесь в дело, если точно не знаете, как будете выходить, — жестко чеканил я истину, которая спасает шкуры. — Мы не бежим толпой. Разбили, кинули. Отход строго в арку доходного дома, она должна быть сквозная.
Ткнул лезвием ножа в начерченный крест.
— У вас всегда, слышите, всегда должен быть запасной план. Если из арки навстречу вывернет патруль или ворота окажутся заперты — что делаем? Мечемся как крысы? Нет. Запасной маршрут должен быть.
Я поднялся, стряхнул грязь с лезвия и убрал нож в карман.
— Думать надо на три шага вперед, парни. Иначе сожрут. Усекли?
— Усекли, Пришлый… — серьезно, уже без всякой уличной лихости ответил Кот. Взгляд у пацанов стал совсем другим — собранным, колючим, по-взрослому цепким.
— Есть такая игра, братва. Шахматы называется, — негромко произнес я, глядя на их перепачканные, напряженные лица. — Игра королей и полководцев.
Пацаны недоуменно переглянулись, явно не понимая, к чему я клоню за пять минут до поджога.
— Так вот, она как раз и учит шевелить мозгами, — пояснил я. — Учит видеть всю доску целиком, беречь свои фигуры и всегда держать в уме запасной ход на случай, если все полетит к чертям. Обязательно выстрогаем доску, и я вас научу. Голова вам дана не только для того, чтобы картуз носить и есть в нее.
Я сделал небольшую паузу, давая им переварить сказанное, и добавил:
— Гладко было на земле ножом чертить. — И кивнул на затоптанную схему в грязи. — Но мы не ударим по лавке Амалии, пока своими собственными ногами не пройдем наш маршрут отхода.
Мы двинулись параллельно Невскому, крадучись по его мрачной, непарадной изнанке. Контраст поражал: в ста шагах от нас ревел, сверкал тысячами огней и звенел колокольчиками конок главный проспект империи, а здесь, в сырых проулках, царила глухая, первобытная тьма, разбавленная лишь редкими желтыми пятнами из чужих окон.
Шли тихо, методично прощупывая подворотни. Искали тот самый идеальный проход — такой, чтобы безопасно и быстро прошмыгнуть с ярко освещенного проспекта прямо в запутанный лабиринт петербургских трущоб, где нас сам черт не сыщет.
И я оказался прав. Первая же арка, на которую я рассчитывал, оказалась глухим тупиком-колодцем. Возле второй топтался здоровенный дворник в белом фартуке, лениво покуривая самокрутку.
Наконец, мы нашли то, что искали.
Широкая, темная арка старого доходного дома, зияющая черной пастью совсем недалеко от лавки Амалии Готлибовны. Мы нырнули в нее. Маршрут казался идеальным: ни одного фонаря, глубокая спасительная тень, узкий и извилистый проход, который ломал линию обзора. Если легавые сунутся следом, в этой кишке они нас даже с собаками не сразу увидят.
Мы быстро и бесшумно зашагали по скользкой брусчатке двора, предвкушая отличный отход, как вдруг Шмыга, семенивший впереди, резко затормозил и глухо выругался.
Прямо поперек прохода, намертво перегораживая нам путь, возвышался забор. Глухой, сколоченный из толстых, потемневших досок высотой метра в два с половиной. Без единой калитки или щели. Тупик.
Идеальный маршрут упирался в преграду.
— Приплыли, — тихо выдохнул Кот, с досадой пнув нижнюю доску. — И че теперь, Пришлый? Другую щель искать пойдем?
— Нет времени. Невский рядом, лучшего отхода мы не найдем, — процедил я, ощупывая стыки досок. — Значит, сделаем себе дверь сами.
Действовать нужно было быстро, пока нас не засекли. Я развернулся, раздавая команды короткими, рублеными фразами:
— Спица, Шмыга! Дуйте обратно к арке. На стреме глядеть в оба глаза. Секите прохожих и особенно дворников. Если кто сунется — свистите соловьем. Только тихо.
Пацаны беззвучными тенями метнулись к выходу из подворотни, растворившись в густой темноте.
— Васян, Кот, Упырь, — скомандовал я, указывая на самую крайнюю, чуть подгнившую снизу доску забора. — Нам нужно отжать хотя бы одну от поперечной балки. Сделаем лаз, и протиснемся.
Здоровяк Васян ухватился за края доски своими пудовыми ручищами, напрягся, глухо зарычав сквозь зубы, но ржавые кованые гвозди держали намертво. Дерево даже не скрипнуло.
— Тут фомка нужна, Сеня. Или гвоздодер, — пропыхтел Васян, вытирая пот со лба. — Голыми руками хрен оторвешь.