Тяжелая створка мертвецкой лязгнула, намертво отсекая нас от больничной суеты. Короткий коридор и новая комната. Секционная встретила нас бледным кафелем стен и тусклым блеском столов.
Дюжие санитары с глухим стуком опустили носилки на свободный стол. Дерево скрипнуло. На соседнем столе уже покоилась замена — голый, истощенный до состояния обтянутого кожей скелета труп неизвестного бродяги. Рядом с мертвецом возвышался местный служитель морга, прозванный Дядькой. Облаченный в блестящий прорезиненный фартук, он меланхолично жевал табак, лениво наблюдая за нашей процессией.
Сгрузив Рябого, санитары торопливо вытерли ладони о штаны. Мужики явно намылились в коридор.
Зембицкий тем временем шагнул к мертвому бродяге. В пальцах эскулапа белела картонная бирка с надписью «Иван Безродный». Врач потянулся к посиневшей ноге покойника, намереваясь закрепить новую личность.
Внезапная, режущая мысль ударила по натянутым нервам.
— Стоять, — слово вырвалось хлестко, замораживая движения присутствующих.
Шагнув вплотную к цинковому столу, я ткнул пальцем во впалый, абсолютно целый живот бродяги.
— У Рябого распорот живот. Перитонит, — чеканя каждый слог, напомнил я доктору. — Если тюремный инспектор перед выдачей тела откинет простыню и увидит гладкую кожу. Где шов?
Зембицкий замер.
Дядька равнодушно сплюнул бурую табачную слюну в жестяное ведро.
— Делов-то. Сейчас скальпелем полосну, — прохрипел служитель, доставая из кармана фартука инструмент.
— Он мертв! — жестко оборвал я инициативу могильщика. — Края раны останутся белыми и сухими. Любой инспектор поймет, что брюхо вскрывали покойнику. Нужен шов с высохшей кровью.
В секционной повисла звенящая тишина. Зембицкий замер явно не зная, что делать дальше.
Действовать нужно было жестко. Я выхватил из кармана серебряный полтинник и с силой впечатал монету в стол прямо перед носом служителя морга. Резкий звон ударил по натянутым нервам.
— Вон в том ведре у тебя отходы от прошлого вскрытия. — Я впился немигающим взглядом в глаза Дядьки, окончательно сбросив маску забитого служки. Голос зазвучал хлестко, с металлом командира. — Берешь оттуда сукровицу и полусвернувшуюся кровь. Делаешь надрез, заливаешь все этим дерьмом и стягиваешь суровой ниткой. Грубо и грязно. Чтобы выглядело как лопнувший шов после перитонита. Давай шевелись!
Дядька медленно сгреб полтинник с цинка. Его прищур изменился — мужик вдруг осознал, что приказы здесь отдает не потный, трясущийся доктор Зембицкий, а этот малолетний хлыщ с ледяным взглядом и тяжелым кошельком.
Понимающе хмыкнув, служитель шагнул к ведру. Сгреб горсть темной массы, шлепнул ее на впалый живот бродяги и сноровисто полоснул скальпелем прямо сквозь нее. Мертвая плоть разошлась. Выхватив из кармана кривую анатомическую иглу, Дядька за минуту наложил грубый, стянутый шов — точно такой, как делают в спешке уставшие хирурги инфекционного барака. Сверху он щедро мазнул бурым йодом и шлепнул кусок серой марли.
Выглядело жутко, воспаленно и абсолютно достоверно.
Зембицкий шумно выдохнул, стряхивая с себя оцепенение, и на подгибающихся ногах направился к угловому рукомойнику. Медный кран глухо фыркнул, извергая струю ледяной воды.
Я развернулся к задней двери, ведущей к черному выходу, чтобы найти Васяна и показать, куда подогнать телегу. До финала оставался один шаг.
Но внезапно путь мне преградила широкая грудь в прорезиненном фартуке.
Дядька неторопливо вытирал окровавленный скальпель куском ветоши. Равнодушие исчезло без следа, уступив место цепкой, звериной алчности. Он все понял. Раз мальчишка так легко швыряет полтинники за один шов и командует, значит, дело пахнет огромными деньгами.
— Не спеши, — прохрипел он нагло, нависая надо мной всей своей массой. — Дохтур мне платил за тихую подмену. А тут, погляжу, дела государевы вертятся. Каторжный риск выходит…
Глава 7
Глава 7
Я замер. От такой наглости, граничащей с глупостью. Откуда только такие берутся? Когда он в себя успел так поверить
«Увидел деньги и решил, что поймал бога за бороду, — мелькнула мысль. — Начну сейчас бычить, угрожать эта гнида с перепугу сорвется в истерику и поднимет визг. Значит, надо показать, что он сильно ошибся» — промелькнуло в голове.
Медленно, не делая резких движений, Рука скользнула за пазуху и плавно выудила из кобуры тяжелый, револьвер.
Дядька испуганно дернулся. Кадык на его немытой шее судорожно подпрыгнул, а наглый прищур мгновенно сменился удивлением. Он сделал шаг назад, явно ожидая, что дуло упрется ему прямо в переносицу.