Но я даже не посмотрел в его сторону. Равнодушно отвернулся и шагнул к столу. Поднял револьвер и приставил прямо в висок бесчувственного Рябого. Большой палец с нажимом потянул курок на себя.
Сухой, тяжелый щелчок взводимого механизма хлестким эхом ударил по кафельным стенам секционной.
Зембицкий у рукомойника даже не вздрогнул. Доктор лишь скривил губы, неторопливо достал из кармана чистый платок и принялся тщательно протирать стекла своего пенсне. Взгляд выражал исключительно интерес к разворачивающемуся спектаклю — словно он наблюдал за занятным медицинским казусом.
— Знаешь… а ты ведь прав, — спокойно, лениво растягивая слова, произнес я в повисшую, звенящую тишину. Взгляд равнодушно скользил по бледному лицу спящего бандита.
— Каторжный риск. Слишком дорого он мне встает, этот кусок мяса.
Я чуть довернул оружие, устраивая мушку поудобнее на впалом виске, что бы в случае выстрела ни кто не мог его узнать.
— Не стоит он таких проблем. Возни с ним много, а толку чуть. Так что давай-ка, любезный, возвращай деньгу обратно, и разбегаемся. Вопрос я закрою прямо сейчас, одним нажатием. А ты уж сам потом объясняйся, откуда в твоем подвале вдруг взялся жмурик с простреленной башкой.
Лицо служителя стремительно теряло краски, сливаясь по цвету с его застиранным клеенчатым фартуком. Мысли в скудоумной башке наконец-то начали двигаться, но принять новую реальность мужик отказывался. Дядька завис, растерянно хлопая глазами. Земля, на которой он только что так уверенно стоял, предвкушая легкие деньги, с треском уходила из-под ног. Он ведь пытался втридорога продать выход, а покупатель вдруг взял и просто отказался от самого товара.
Он судорожно сглотнул, облизал обветренные губы и попытался неуклюже пойти в ответную атаку, переводя стрелки.
— Да ты… ты в уме ли⁈ — сипло каркнул он, инстинктивно делая полшага назад. Толстые, узловатые пальцы нервно затеребили грязную ветошь. — Шмальнешь ведь — грохот на весь двор пойдет! Охрана вмиг набежит! Караульные снаружи не глухие!
Я даже не шелохнулся. Лишь коротко, зло усмехнулся, не сводя с него тяжелого, немигающего взгляда. Холодный ствол Смит-Вессона продолжал намертво вдавливать бледную кожу.
— Где сядешь, там и слезешь, дядя, — ровно, почти ласково произнес я. — Подвал тут глубокий, своды толстые. Коли услышат так злопок, да и поймут не сразу. Меня здесь уже не будет.
Я сделал короткую паузу.
— А вот ввалится охрана, а тут ты. Один на один с казенным жмуриком со свежим свинцом в башке.
Стервятник побледнел. Взгляд его затравленно метнулся от взведенного курка моего револьвера к равнодушному Зембицкому. Крыть ему было нечем. Капкан захлопнулся.
Наглость слетела с Дядьки мгновенно, обнажив липкий, первобытный страх. Он попятился, выставляя перед собой грязные ладони в жалком, примирительном жесте.
— Да ты чего… — сипло проблеял он, пряча бегающий взгляд. — Я ж так… пошутил просто. С дуру ляпнул, ей-богу!
Я плавно отвел ствол от виска Рябого. Тяжелый револьвер описал короткую дугу в воздухе и уставился черным зрачком прямо в грудь трупореза.
— Пошутил? — я чуть склонил голову набок, слегка поигрывая оружием. — А я, дядя, юмора не понимаю. Совсем. Вот стою сейчас и думаю… А чего мне тебя просто не кончить? Деньгу заберу. А тебя с ним в одну телегу закину. Пропал Максим, ну и хрен с ним.
Дядьку затрясло. Не дожидаясь финала моих рассуждений, он метнулся к черному входу и обеими руками судорожно вцепился в ржавую рукоять засова.
В этот момент в игру вступил Зембицкий. Доктор окончательно переварил сцену. Он нетерпеливо поправил пенсне, брезгливо поморщился и вмешался — жестко, с фирменным медицинским цинизмом.
— Оставьте его, — бросил эскулап, стряхивая с рукава невидимую пылинку. — Я хирург, а не мясник с Сенного рынка. Мне только свежих брызг крови тут не хватало для полного счастья. Объясняйся потом еще.
Я уважительно кивнул, не опуская ствола. Доктор ударил точно в цель.
— Только из безмерного уважения к вам, Иван Казимирович, — ответил я, плавно снимая курок с боевого взвода. — Я сейчас выйду за телегой, а вы пока тут приглядите за процессом. А ежели он начнет чудить…
Я перевел ледяной взгляд на потного, часто дышащего Дядьку у двери.
— В каждой шутке, любезный, есть лишь доля шутки. Запомни это.
Зембицкий коротко, сухо хмыкнул. Он спокойно шагнул к своему пузатому саквояжу, щелкнул медным замком и запустил руку внутрь. Через секунду на свет появился короткоствольный револьвер Бульдог. Доктор, тоже на каторгу из-за чужой жадности отправляться категорически не планировал.