— Дык… ходит покуда. До ледостава время терпит.
Я перевел взгляд на глухие кованые ворота, за которыми скрылась комиссия. Прищурился, просчитывая новую партию.
— Может, устроить нашему генералу круиз в Антарктиду? — задумчиво пробормотал я себе под нос.
Глава 10
Глава 10
Я выпрямился, отвернувшись от раздавленного директора. Посмотрел на Ипатыча, который все еще растерянно мял шапку у ворот.
— Запирай ворота. И про баньку не забудь, — бросил я ему. Затем повернулся к учителю. — Поднимайтесь, Владимир Феофилактович. Идемте в дом. Не хватало еще заболеть.
Костя подхватил директора под локоть, помогая встать. Мы гуськом потянулись в здание, оставляя двор позади, в коридоре к нам присоединилась Анна Петровна.
В кабинете стояла промозглая сырость. Я сразу направился к небольшой изразцовой печи в углу. Распахнул чугунную дверцу, закинул березовые поленья поверх скомканных газет и чиркнул спичкой. Огонь неохотно лизнул бумагу, затем весело затрещал, вгрызаясь в сухое дерево. Тепло начало вытеснять стылый холод.
Костя осторожно усадил Владимира Феофилактовича в глубокое кресло. Директор выглядел так, словно из него вытянули все жилы.
Анна Петровна застыла у окна. Главная надзирательница девичьего отделения неодобрительно поджимала тонкие губы.
— Это я виноват… — глухо произнес Феофилактович, глядя в пол пустыми глазами. — Моя глупость. Я ведь сам его сюда зазвал, когда все рушилось, и думал, что удастся найти новых благотворителей и сохранить приют. Думал, боевой генерал, человек чести… Затащил его сюда, умолял о пожертвованиях. А он оскорбился. Сказал, что я развел тут рассадник порока и нищенства.
— Перестаньте посыпать голову пеплом, — ровно ответил я, подходя к столу. — Что сделано, то сделано.
Я уселся напротив.
— Карантин нас вечно прикрывать не будет. Закрыть нас могут. Опечатать двери, повесить замки. А вот вышвырнуть полноценно на улицу — кишка тонка.
— Почему? — Костя подался вперед. Студент ловил каждое мое слово.
— Потому что здание принадлежит не городу и не империи. — Я откинулся на спинку стула, перебирая в уме наши прошлые разговоры с Феофилактовичем. — Это собственность наследников князя Шаховского. Наследники живут за границей. Опечатать частную собственность аристократов без судебного решения? Зарубину по рукам дадут, он все-таки в отставке, а у остальной комиссии полномочий таких нет. Нам нужен зубастый законник. Но, прежде чем нанимать, нужно самим бумагой прикрыться.
Я посмотрел на учителя.
— Вы сейчас кто по штатному расписанию, Владимир Феофилактович? Старший учитель. А вы, Анна Петровна? Надзирательница. Управляющий сбежал, попечители испарились. С юридической точки зрения приют обезглавлен. Безвластие. Если придет бумага из суда или полиции, кто ее имеет право принять? Никто.
— И что вы предлагаете? — сухо поинтересовалась Анна Петровна, переступив с ноги на ногу.
— Взять власть в свои руки. Официально. — Я постучал костяшками пальцев по дубовой столешнице. — Прямо сейчас Костя садится и пишет протокол экстренного педагогического совета. Текст следующий: «В связи с позорным бегством бывшего руководства и полным отсутствием указаний от попечителей, совет берет ответственность за жизни сирот на себя». Вы, Владимир Феофилактович, назначаетесь исполняющим обязанности директора. Вы, Анна Петровна, — полноправной начальницей женского отделения, Костя и Варвара учителями по своим направлениям, а меня поставим помощником по хозяйственной части. Все распишутся.
Директор поперхнулся воздухом.
— Да разве мы имеем право? Это же самоуправство! Нас по этапу пустят!
— А кто, если не мы? Кто нам запретит? Это спасение учреждения, — жестко отрезал я, придавливая его. — Без этой бумаги вы кучка испуганных служащих, незаконно занимающих чужие метры. А с ней — законное руководство, действующее в условиях непреодолимой силы. Вам предстоит подписывать документы, нанимать адвоката и принимать официальные пожертвования. Опять же, книги надо вести, одно дело там подпись учителя, а другое —исполняющего обязанности.
— Какие пожертвования? — схватился за голову Феофилактович. — Опять вы за свое… Денег нет. Касса пуста.
Я усмехнулся.
— Касса у нас пополнится, господин исполняющий обязанности директора. Купец Прянишников дает нам хлебный лом и тридцать рублей в месяц.
— Тридцать рублей нас не спасут, — покачал головой Костя.
— Зато они нам помогут. — Я подался вперед, опираясь локтями на стол. — Прянишников — уважаемый человек, купец первой гильдии. Его помощь — это наша официальная ширма, что деньги не из воздуха и у нас есть поддержка. А остальное мы проведем через анонимные взносы.