— Вытащил, — ровным тоном констатировал я. — И жизнь сохранил. Доктору заплатил за твой зашитый живот. Я дал слово и свое обещание сдержал.
Григорий сглотнул, кадык дернулся на худой шее. Пальцы бандита вцепились в край одеяла, до хруста сминая колючую ткань. Он долго собирался с мыслями, прежде чем прервать затянувшуюся паузу.
— А Иван Дмитрич? — выдавил Рябой. Голос прозвучал сипло, едва пробиваясь сквозь гул гуляющего под крышей сквозняка.
Я лишь равнодушно пожал плечами:
— А нет его больше, — уронил я ровным тоном.
Гость поперхнулся воздухом. Зрачки расширились, впалая грудь замерла на полувдохе.
— Ты? — выдохнул он одними губами. В коротком слове смешалось неверие, удивление и непонимание.
Я кивнул. Просто подтвердил факт.
Григорий судорожно сглотнул вязкую слюну. Рука, сжимавшая ткань, заметно задрожала.
— А общак? — сорвавшись на шепот, спросил бандит. — Паук?
— Взяли, — спокойно ответил я.
Рябой обмяк. Словно из позвоночника выдернули стальной прут. Он бессильно откинулся на стену, уставившись в дощатый потолок стеклянным взглядом.
Я дал ему время. Пусть пожует эту информацию, проглотит и переварит. Пусть до конца осознает, что привычная реальность, где он ходил в авторитете под крылом могущественного пахана, стерлась в порошок.
Убедившись, что до гостя дошел масштаб произошедшего, я чуть подался вперед, оперся локтями о колени и ровно поинтересовался:
— Чем дальше думаешь заниматься, Гриша?
Вопрос ударил под дых вернее кулака. Рябой натурально завис. В запавших глазах отразилась паника. Мысли со скрипом ворочались в его голове, выстраивая новый, безрадостный расклад. Банды не существует, да и бросила она его. В карманах гуляет сквозняк. А под грязной рубахой тянут живот свежие швы, грозя разойтись от любого неосторожного движения.
Он нервно втянул голову в плечи. Затравленно посмотрел на меня и хрипло, с надрывом признался:
— Не знаю… Как ты его достал? — выдавил бандит. — Ивана Дмитрича… Он же просто так не дался бы.
Я невозмутимо смахнул невидимую пылинку с колена.
— Пошуметь пришлось, — ровно ответил я, не вдаваясь в детали. — Громко вышло. Но результат ты знаешь.
Рябой заметно подобрался. Я видел, как заходили желваки на его обтянутых бледной кожей щеках. В воспаленных глазах мелькнуло понимание, густо замешанное на тревоге. Он смотрел на меня и лихорадочно соображал: кто стоит за этим парнем?
Для вчерашнего громилы я мгновенно перестал быть просто удачливым пацаном и превратился в опасного, непредсказуемого волчонка, за спиной которого наверняка маячит кто-то серьезный. Ведь это самый простой ответ. Разубеждать гостя я не стал. Чужой страх — отличный предохранитель от глупостей.
— Оставим лирику, Гриша, — прервал я его размышления. — Давай к делу. Кто из старших остался от верхушки? Дай полный расклад.
Григорий тяжело, со свистом втянул ледяной воздух. Поморщился — потревоженные швы на животе тут же напомнили о себе жгучей болью.
— Четверо, — сипя, начал перечислять он. — Добрый, Удав, Кувырла да Зекс.
— Что из себя представляют?
— Матерые… — хрипнул Рябой. — Они за власть на Лиговке глотки порвут не задумываясь.
Он глухо закашлялся, инстинктивно прижав ладонь к повязке. Переждав спазм, упрямо продолжил, глядя мне прямо в глаза:
— Добрый у них за старшего наверняка встанет. Он с виду тихий, неприметный, а умом самый изворотливый. Удав и Кувырла — чистые мясники. Зекс — бешеный. Они сейчас вокруг Доброго собьются в один кулак.
Я коротко кивнул, принимая информацию. В голове щелкнула невидимая шестеренка. Четверо опытных отморозков. Это главная, самая осязаемая физическая угроза на сегодняшний день. Неприятно.
Чуть наклонился вперед, ловя ускользающий взгляд гостя.
— Где они обычно обитают? Адреса, малины, кабаки?
Григорий нахмурился, мучительно соображая. Мысли ворочались в его ослабленном мозгу с явным скрипом.
— В трактире «Лондон» мы терлись постоянно, — сипло выдавил он. — У Ивана Дмитрича там отдельный кабинет имелся, легавых прикармливали, дела решали. Наверняка сразу после смерти туда и сунулись. Обсудить.
Рябой прервался, судорожно глотая воздух.
— Только сейчас там пусто, — продолжил бандит, утирая холодный пот со лба дрожащей рукой. — Они тертые. Раз Козыря свалили, да еще и у марухи, значит, веры старым местам нет. Разбегутся по новым щелям. Будут вынюхивать из тени, чужими руками.
Я коротко кивнул. Это было предсказуемо.
— Уличный разбой столько не приносит, Гриша, — роняя слова, словно камни, произнес я. — Кошельки в подворотнях да щипачи на рынках — это копейки. Откуда шли основные деньги?