Григорий с трудом скосил глаза на деньги в руках марухи. Его кадык дернулся.
Рябой промолчал — сил не осталось. Но в его прищуренных глазах, помимо благодарности и жадности, я отчетливо прочитал липкий, холодный страх.
Хлопнул ладонью по дощатому борту.
— Трогай.
Васян дернул вожжи, на козлах покачнулись Кот и Упырь, Пелагея сидела в кузове рядом со своим мужиком и гладила его.
Телега натужно скрипнула и покатилась за ворота, растворяясь в петербургском тумане. Ипатыч с лязгом задвинул тяжелый кованый засов.
Я остался один посреди пустеющего двора. Запрокинул голову к черному небу и медленно, с наслаждением выдохнул. Сегодня можно выспаться. А завтра будет завтра.
Глава 13
Глава 13
Поднявшись на чердак, я принялся растапливать печи, и через пять минут пламя уже гудело, принося тепло.
Яська сидел рядом.
Наконец можно было подумать в тишине. В тайнике под лестницей покоились деньги, на чердаке было припрятано под дерюгами оружие, а под крышей золото и украшения.
Я сцепил зубы, глядя на пляшущее пламя. Сложил все яйца в одну корзину. Случись чего, мы разом останемся голыми и безоружными. Это никуда не годится, срочно требуются новые схроны.
Хлопнул люк. Заскрипели торопливые шаги.
Из полумрака к печи вынырнул Спица. Он с ходу протянул скрюченные, покрасневшие пальцы к печке. От его пальто явственно потянуло морозом и едкой, въедливой гарью. Глаза пацана лихорадочно блестели.
— Сеня! — выдохнул он, проглатывая окончания слов. — Там такое! От салона Амалии одни головешки остались!
Спица переступил с ноги на ногу, не в силах сдержать возбуждение.
— Пожарные ничего сделать не смогли? Выгорело нутро подчистую! Крыша внутрь рухнула. Только стены каменные торчат! Да и соседей чудом спасли.
Я протянул руку и жестко сжал его плечо, гася ненужную суету.
— Выдохни, Спица. Оставь пожарных в покое. Что люди болтают? Дворники, приказчики?
Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота.
— Страшное болтают, Сеня. Я по дворам-колодцам покрутился, у черных ходов уши погрел. Приказчики из соседних лавок ходят белые как мел. Шепчутся, что пожар не случайность. Что немке перед красным петухом подметное письмо принесли. Требовали дань платить, а она, дура, полицию кликнула. Вот ее и спалили в назидание!
Губы сами растянулись в короткой усмешке. Психологическая бомба сдетонировала без осечек. Слухи разнесут информацию быстрее любых утренних газет. Барыги, получившие наши письма счастья, прямо сейчас трясутся от ужаса, боясь повторить судьбу строптивой немки. Репутация невидимой, отмороженной банды ушла в народ. Почва вспахана.
Со стороны дери, ведущей в приют, раздался тяжелый топот.
К спасительному свету ирландки вышли Васян, Кот и Упырь. Парни выглядели измотанными.
Рыжий стянул с головы шапку, утирая вспотевший лоб. Кот молча привалился к теплой печи, и Упырь, потоптавшись рядом, пристроился там же.
— Довезли, — хрипло отчитался Васян, перехватывая мой взгляд. — В Коломне тихо, квартирка неприметная. Пелагея вокруг Рябого наседкой квохчет.
Я удовлетворенно кивнул, оглядывая уставшие, но довольные лица своих парней.
Дрова в печи весело потрескивали, выстреливая мелкими искрами. Парни обступили раскаленный чугун, впитывая тепло.
Яська пододвинулся ближе к печке, скрестив ноги, и вытянул тонкие руки вперед. Отсветы пламени плясали на его не по-детски серьезном лице. Шкет шумно шмыгнул носом и вдруг выдал:
— Эх, благодать… Спасибо вам, блатцы, сто к себе взяли. Сизу вот у огонька, пузо касей набито. Холошо! А сейсас на папелти у Лавлы небось синеет от стузи налодец. Сопли молозят, копееску клянсат у богомолок.
Кот презрительно скривил губы.
— Дураки, потому и мерзнут, — хмыкнул он. — А попы ихние в тепле пузо греют да пирогами с осетриной давятся. Жадное племя. Я как-то на Сенной у одного батюшки шмеля увел, так там шея в три складки.
— Не скажи, — басовито прогудел Васян, потирая грудь. — Среди них и правильные встречаются. Которые последнюю рубаху отдадут. Только до начальства ихнего хрен достучишься, это да.
Я слушал их ленивую перепалку вполуха, глядя на тлеющие угли. Слова скользили мимо сознания, пока мозг внезапно не зацепился за одну фразу.
Лавра. Паперть.
Память мгновенно подкинула картинку: свистки городовых за спиной, топот казачьих коней и спасительная железная калитка в глухой стене. И бородатое лицо послушника или монаха, который впустил нас.