Желание завтракать в общей столовой под этот гвалт отпало мгновенно. Я свернул к кухне, рассчитывая перехватить пайку прямо у печи.
Но в дверях притормозил. Увидев возле входа Зембицкого.
Рядом топтался Ипатыч.
— Иван Казимирович, — окликнул я эскулапа. — Как же я рад Вас видеть.
Ипатыч с облегчением выдохнул и поспешил ретироваться, недовольно бормоча под нос что-то про шатающихся.
Зембицкий поправил пенсне.
— Вы же вчера заходили, мне передали. Заодно осмотреть санитарные условия приюта. Все-таки у нас карантинный режим.
— Искал, Иван Казимирович. Разговор есть не медицинского толка.
Эскулап вопросительно приподнял бровь, но промолчал, ожидая продолжения.
— Вы практикуете не только в наших подворотнях, — негромко начал я. — Я знаю, у вас хватает и чистой публики. Купцы, чиновники, судейские.
— Допустим, — осторожно отозвался доктор. В его взгляде мелькнуло легкое напряжение.
— Мне нужен толковый законник. Стряпчий с хваткой и связями, — я смотрел прямо в глаза врачу. — Ситуация с приютом висит на волоске. Карантин — это временная ширма, и когда она рухнет, сюда обязательно нагрянут. Нам нужен человек, подходящего толка, который бы смог помочь.
Зембицкий не ответил. Он отвернулся, задумчиво разглядывая носящихся детей. Привычным жестом потер переносицу. Просьба явно выбивалась из его картины мира. Пауза затянулась. Я не торопил, давая ему время взвесить риски и выгоду.
— Законник, значит… — эскулап наконец перевел взгляд на меня. Вздохнул, покачав головой. — Вы ставите нетривиальные задачи, Арсений. Порядочные стряпчие — люди пугливые. Они дорожат репутацией и криминального душка категорически не терпят.
— Мне не нужен святой. Мне нужен тот кто справится и который любит деньги больше, чем лишние вопросы.
Доктор криво усмехнулся.
— Хорошо. Я ничего не обещаю, но… попробую аккуратно прощупать почву среди своих пациентов. Дайте мне несколько дней.
— Благодарю, — кивнул я.
Затем я сменил тему, спросив максимально буднично:
— Цианистый калий достать можно?
Зембицкий вскинул бровь, саркастично искривив губы.
— Крыс травить собрались? Или двуногих вредителей?
— Исключительно научный интерес.
Эскулап наклонился ближе:
— В аптеках он есть, но отпускается строго по рецепту. С обязательной фиксацией в книге учета. Полиция такие списки регулярно проверяет. Засветите имя — моментально окажетесь под колпаком сыскной.
Доктор потер подбородок:
— Но выход имеется. Гальваника на заводах или фотография. Сейчас многие балуются снимками, а методы проявки требуют цианида в качестве фиксажа. Любители часто приобретают химикаты под этим предлогом. Запись все равно появится, но подозрений вызовет меньше. Еще у ювелиров есть, они применяют вроде бы, но тут уж я не знаю.
Я переварил информацию. Для промышленных масштабов фармазона аптеки не годятся — спалимся. Нужен выход на заводских или оптовиков. Но для начала сойдет и малая доза. Да и к француза можно спросить, он же достает где-то.
Я достал сложенную ассигнацию и вложил в ладонь врача.
— Выпишите рецепт на свое имя. Купите немного. За риск доплачу.
Зембицкий ловко спрятал купюру в жилет и коротко кивнул.
Иван Казимирович покинул приют, а я шагнул на кухню, а там к столу, намереваясь наконец перехватить свой завтрак.
В этот момент в кухню ввалился Васян. Красный, потный, с огромной охапкой дров. Грохнув поленья у печи, он тяжело опустился за стол и придвинул к себе глиняную миску с кашей.
У раскаленной плиты суетилась Даша. Заметив меня, девчонка мгновенно выпрямилась. На Васяна она даже не взглянула. Торопливо поправила выбившуюся из косы русую прядь, одернула грубый передник и подхватила чистую тарелку. Зачерпнула варева с самого дна котла — оттуда, где погуще, — и подошла ко мне.
— Ешь, Сеня, — произнесла она, аккуратно ставя порцию на стол. Голос прозвучал мягко.
Сама она не спешила возвращаться к работе. Оперлась бедром о край столешницы и чуть склонила голову, разглядывая мое лицо.
— Совсем себя не бережешь. — Даша придвинула ко мне кружку с горячим сбитнем. Ее пальцы скользнули по неструганому дереву и рука легла рядом с моей. — Все о других думаешь. Тебе бы отдохнуть.
— Спасибо, Даша, — с улыбкой ответил я. — Отдохнем, когда время придет.
Она еле заметно улыбнулась, опустив длинные ресницы, и неохотно отошла обратно к плите.
А на другом конце стола Васян ожесточенно скреб деревянной ложкой по дну миски.
Территорию приюта я покинул через черный ход. Выскользнул в стылую петербургскую хмарь и сразу взял курс прочь от широких проспектов. К портовым складам вышел, когда небо окончательно налилось свинцом.