Он смачно сплюнул на наст.
— Я тебя сегодня как вошь раздавлю, Тропарев. По стенке размажу! — процедил бывший пахан, сжимая пудовые кулаки. — Где Бяшка? Выводи кудрявого, и, может, не все переломаю.
«О как», — только и промелькнуло в голове.
Я остановился в трех шагах. Расслабил плечи, опуская руки вдоль туловища.
— Ты куда приперся, убогий? — Мой голос прозвучал тихо, но в морозной тишине двора слова били наотмашь. — Совсем нюх потерял? Или тех уроков в подворотне тебе не хватило? Или Семка тебе потом добавки не дал? — нагло усмехнулся я.
Напоминание сработало безотказно. Лицо вожака пошло красными пятнами, ухмылка сползла, обнажив хищный оскал.
— Да ты знаешь, кто за мной стоит⁈ — взревел он, окончательно теряя берега от уязвленного самолюбия. — Я теперь власть! Мне плюнуть и растереть тебя вместе с твоим гадюшником! Где Бяшка, я спрашиваю⁈
— Опоздал ты, власть. — Я криво усмехнулся, глядя ему прямо в зрачки. — Бяшка третьего дня свалил. Ищи ветра в поле. Вроде к мазурикам каким-то прибился. Не слышал, что ли, полиция его ищет. Вот и утек.
Лицо Жиги исказила слепая ярость. Не поверил. Он харкнул под ноги и рванул на меня, с ходу замахиваясь для тяжелого, сокрушительного удара.
Я коротко качнулся в сторону, пропуская летящий кулак над плечом. И вкладывая в движение весь вес тела. Моя правая рука выстрелила снизу вверх, прямо в челюсть Жиги.
Он пошатнулся, а глаза затянулись пеленой. Два шага назад — его повело, и он рухнул.
Это падение стало спусковым крючком.
Из приюта без единого звука выплеснулись мои. Никаких боевых кличей. Никакой суеты.
Васян с глухим рыком товарного поезда врезался в Секача. Рыжая гора мышц просто смела подмастерье. Они отлетели к кирпичной стене приюта. Глухой удар затылка о кладку — и Секач сполз на брусчатку, пуская пузыри. Должок закрыт.
Кот и Упырь действовали как безупречный механизм. Расчетливо и сухо. Удар ботинка под колено — противник с воем проседает. Короткий, хлесткий взмах — и удар по морде роняет его в снег. Быстрый, грязный уличный забой.
Спица коршуном прыгнул на поверженного Жигу. Лопоухий пацан вымещал все накопившиеся за годы унижений обиды, молча и страшно вколачивая каблуки в ребра скулящего бывшего пахана.
Шмыга же без страха прыгнул на четвертого, начав его дубасить. Пятый же замер, не зная, куда себя деть.
Двор наполнился стонами и хрипом. Вся мясорубка заняла считаные мгновения. Васян перешагнул через бесчувственного Секача, с хриплым выдохом замахиваясь для нового сокрушительного удара.
И тут грохот парадных дверей разорвал суету дворовой бойни. Массивные створки с треском ударились о стены.
На крыльцо вылетел Владимир Феофилактович. В накинутом прямо поверх ночной рубашки халате, взъерошенный, с полыхающим от гнева взглядом. Следом, тяжело ступая, вывалился Ипатыч. В мозолистых руках старик сжимал увесистую лопату для чистки снега, явно готовый насмерть оборонять приют. Из-за их спин тут же вынырнула лохматая голова Яськи.
Директор замер на верхней ступеньке. Его цепкий взгляд скользнул по стонущим чужакам, оценил масштаб расправы и наткнулся на поверженного вожака.
— Силантий⁈ — Голос Владимира Феофилактовича сорвался на возмущенный фальцет. — Опять ты⁈ Мало тебе приютских порядков было, решил с улицы бандитизм разводить⁈
Жига только сдавленно булькнул, инстинктивно пытаясь отползти подальше от кровожадного Спицы.
— Нарушение санитарного кордона! — грянул директор, мгновенно включая режим истинного государственного мужа. Он грозно ткнул дрожащим пальцем в сторону барахтающейся шпаны. — Ипатьевич, бросай лопату, беги за околоточным! Свинка в приюте! Карантин! Вы заразу по всему городу разнести удумали, ироды⁈ В арестантские роты захотели⁈
— А шоп неповадно было! — радостно проорал Яська, выпрыгивая из-за широкой спины Ипатыча. Он потряс в морозном воздухе крошечным кулаком. — Получили, сакалы⁈ Собячьи дети! Валите, пока мы вам ноги не повыделгивали!
Угроза угодить в полицейскую часть вместе с заразой вымела остатки дурной спеси подчистую. Там и Антипыч не сможет помочь.
— Мы еще… посчитаемся, Тропарев… — сплевывая на снег багровые сгустки, просипел Жига. Он попытался сверкнуть глазами, но угроза вышла жалкой, надломленной.
Подмастерья кряхтя взвалили на плечи контуженного Секача. Оскальзываясь на обледенелой брусчатке, незваные гости ломанулись к спасительной калитке. Створка с лязгом захлопнулась за их спинами. Двор опустел. На истоптанном снегу остались лишь бурые пятна да брошенная кем-то рукавица.