Оставив позади гомон просыпающегося приюта, я тормознул у нужной двери и нажал на ручку.
Комната Кости встретила утренней прохладой. Железная кровать, скрипучий стул, массивный стол, плотно заваленный пухлыми справочниками и колбами. Студент не спал. Он сидел на краю матраса в измятой рубахе и тер лицо ладонями.
Я прикрыл за собой створку и прошел к столу.
— На днях достану цианистый калий, — буднично произнес я, прислоняясь к косяку. — Будем запускать нашего фармазона в работу. Сколько его вообще нужно для начала?
Костя вздрогнул. Суетливо водрузил на нос очки с погнутой дужкой. Взгляд метнулся к книгам.
— Унцию… хотя бы унцию для начала, — задумчиво протянул он. И тут же осекся. Плечи химика тяжело опустились. — Сеня… а если нас с этой унцией вычислят?
Парень поднял на меня глаза с глубоким, придавливающим к земле осознанием происходящего.
— Я всю ночь глаз не сомкнул. Эти крики во дворе… Драка. Комиссия эта…
Я присел рядом. Заговорил ровно, впечатывая слова в его мечущееся сознание.
— Только дураки не боятся, Костя. Твой мандраж — абсолютно правильная реакция. Именно страх заставит тебя десять раз перепроверить тягу, надеть маску и не отравиться парами. Ты делаешь свою работу. Тихо и спокойно. А остальное я беру на себя. Это моя забота. Уяснил? Чай не дурак все понимаю, попробуем посмотрим чего выйдет или не выйдет. А там может и на другое переключимся. Ложки и вилки серебрить или золотить. Посмотрим, чего моя идея стоит, а там и решать будет. Дельная она или разотри и выкинь.
Студент молча кивнул. Дыхание выровнялось, паника отступила перед холодной уверенностью. Чтобы окончательно сбить мрачный настрой, я решил перевести тему.
— Ты лучше скажи, долго еще будешь вокруг Вари кругами ходить? Вылитый кот у крынки со сметаной.
Мрачные картины сибирских рудников мгновенно испарились. Костя густо покраснел до самых корней волос и замялся, нервно теребя край рубахи.
— Она… бойкая. Красивая, — забормотал он, пряча взгляд. — А я кто? Книжный червь. С института погнали опять же. Даже не знаю, с какой стороны к ней подойти. Откажет ведь. На смех поднимет перед всеми.
Я усмехнулся, поднимаясь со стула.
— В сердечных делах я тебе не советчик. Тут формул нет. Просто действуй, студент.
Костя шумно выдохнул, и я хлопнул его по плечу.
— Готовь пробирки.
И, развернувшись, вышел в коридор.
Шагнув из тихой каморки студента в коридор, я едва успел пригнуться. Над головой со свистом пролетел стоптанный валенок и гулко впечатался в стену.
Приют стоял на ушах. Запертая в четырех стенах из-за карантина мелюзга стремительно дичала от безделья. Пацаны с гиканьем скользили по половицам, сбивая друг друга в кучу-малу.
Посреди этого стихийного бедствия метался Владимир Феофилактович. Красный как рак, он раскинул руки, пытаясь перегородить коридор.
— Оглашенные! Варвары! А ну по дортуарам! — срывал голос директор, но его интеллигентный бас тонул в диком визге.
Педагог из Владимира Феофилактовича выходил золотой, слов нет. Но в наших условиях казенному дому срочно требовался надзиратель. С тяжелым взглядом и широким ремнем, один Ипатьич не справлялся. Иначе эти ангелочки к вечеру от банальной скуки спалят здание дотла.
Вывернув за угол к кухне, я вынужденно затормозил. Путь преградила Варя. Девушка явно караулила меня у лестницы. И в ее глазах полыхал настоящий предпринимательский зуд.
— Попался. — Она по-хозяйски уперла руки в бока.
Она подалась вперед, заговорщицки понизив голос:
— Обмерили всех и действительно вышли средние размеры только не три, а пять! Понимаешь? А если бы еще взрослых обмерять… М-м-м!
Она победно вздернула подбородок, а затем лукаво, с явным прицелом, стрельнула глазами:
— Жаль только, машинок у нас всего две. Девчонки уже из-за очереди ругаются. Вот бы еще одну раздобыть, а?
Я усмехнулся, глядя на эту акулу капитализма. Невольно вспомнился пунцовый, заикающийся Костя, который вокруг нее кругами ходит. А недавно такой стеснительной была, скромной, эх были времена.
— Губа у тебя не дура, Варвара. — Я мягко, но уверенно отодвинул ее в сторону. — Аппетиты губернские. Вы сперва то что есть используйте. Выдайте готовый товар. А там, глядишь, и придумаем что-нибудь с инструментами.
Оставив озадаченную портниху хлопать ресницами, я толкнул дверь кухни.
Здесь висел плотный, влажный жар от растопленной плиты. Девчонки сидели за столом и чаевничали.
Увидев меня, Даша поднялась, вытерла руки о передник и подошла вплотную. Лицо сосредоточенное, хозяйственное.