— Сень тут в общем, — начала она потупившись. — На рынке сейчас капуста копейки стоит. Вот бы закупить несколько мешков да самим заквасить в бочках. Зимой-то у купцов втридорога брать придется. А своя всегда выручит — и в щи пустить, и так на стол подать. Брюхо набьем.
Я мысленно поаплодировал.
— Умница, Даша. — Я кивнул, усаживаясь на длинную лавку. — Будет тебе капуста. Давай завтрак.
Передо мной тут же возникла глубокая миска с горячей кашей и кружка взвара. Я принялся за еду под непрерывный, возбужденный девичий щебет. Девчонки перебивая друг друга, смаковали вчерашнее дворовое побоище и посматривали на меня стреляя глазками…
— А директор-то наш! — всплеснула руками русая Глаша, едва не выронив кружку. — Прям генерал! Как выскочит на крыльцо, как гаркнет! У этих аж коленки подогнулись!
— Да-да! — подхватила вторая. — А Жига-то их, Жига! Лежит на снегу, сопли пузырями, рожа в крови! Сгребли его дружки и порх за калитку! Только пятки сверкали!
Я молча жевал, слушая их трескотню, и прятал в кружке со взваром кривую усмешку. Пусть верят в непобедимого директора. Авторитет руководства — штука полезная.
Покончив с завтраком, я поблагодарил девчат и вышел обратно в гудящий коридор. Взгляд моментально выцепил две знакомые фигуры. Спица и Шмыга терлись у черной лестницы, о чем-то тихо переговариваясь.
Я подошел вплотную, вытащил из кармана несколько ассигнаций и впечатал их в ладонь Спице.
— Ноги в руки — и дуйте на рынок, — скомандовал я, пока парни прятали деньги. — Задача: берете пару мешков капусты. Мяса и костей. И яблок прихватите, коли попадутся не гнилые.
Шмыга азартно хлюпнул носом, готовый сорваться с места, но я жестко ухватил его за воротник куртки.
— Условие одно. — Мой голос лязгнул металлом, стирая дворовые улыбки. — Тише воды. И чтоб к главным воротам даже не приближались. Поняли?
Спица моментально скривился, будто я глупость какую сказал.
— Обижаешь, Сеня. — Он спрятал купюры глубоко за пазуху. — За кого держишь? Не дураки понимаем.
Они переглянулись и зашли в кладовку.
Не много прощавшись по приюту, я поднялся на чердак и накинув пальто двинулся в город.
Снег повалил гуще, превращая город в серую кашу.
До Охты добирался на конке, примостившись на обледенелой площадке. Ветер с Невы не просто дул — он резал скулы, вышибая слезу и забиваясь под воротник. Рабочая окраина встретила меня частоколом заводских труб и вязким сумраком. Старая деревянная баржа Митрича выглядела она как дохлый кит, выброшенный на берег, но внутри теплилась жизнь.
Я спустился по узкому трапу и толкнул дверь в каюту.
Внутри было жарко. Митрич возился у небольшого самовара. По каюте разливался аромат чая — роскошь по нынешним временам.
— О, Сеня! — Старик просиял, вытирая руки о ветошь. — Как вовремя. Я тут чай завариваю, да по знакомцам собрался пройтись, разузнать все подробней.
Он расплылся в благодушной улыбке, явно уже видя себя солидным хозяином питейного заведения. Я прошел к столу и бесцеремонно уселся на табурет.
— Сегодня ночью мне нужен твой трюм. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Принимай гостей. Приедут «золотари».
Митрич крякнул, и в его взгляде мелькнуло понимание. Он не был новичком в делах Лиговки и сразу сообразил.
— «Золотари», значит… — Он поскреб седую щетину. — Ну, дело хозяйское. Трюм пустой, под завязку грузи. Только вот что… Крысы там. Злющие, с хорошую кошку размером. С голодухи доски грызут, сволочи. Могут и сожрать к утру. Вода замерзал сырости поди и нет.
Я кивнул, делая мысленную пометку. Шубы придется оставлять в бочках, прованяют, да и хрен с ним. Грызуны — это проблема, которую я не учел.
— Спрячем надежно. Не переживай.
Я уже развернулся к выходу, но у самого порога затормозил. Память подкинула нужный образ.
— Митрич, помнишь тот Бульдог, что я тебе презентовал? Он у тебя?
Старик недоуменно нахмурился, полез под койку и извлек револьвер.
— Зачем он тебе? — Митрич протянул мне оружие. — Сам же говорил, дрянной для дела не годится.
Я ухмыльнулся, принимая оружие и проверяя ход барабана. Щелчок вышел сухим и уверенным.
— Как раз по нему дело и нашлось. Именно потому, что дрянной. Я тебе взамен потом другой подарю, получше.
Спрятав ствол за пазуху, я вышел на палубу.
Петербург окончательно утонул в снегопаде. Я не спешил, шел пешком через Охтинский мост, подставляя лицо ледяной крупке. Город преображался. Кареты проносились мимо, а величественные громады доходных домов казались сказочными замками.