— Фомку доставай. Рвать будем с мясом.
— Так грохот поднимется на весь Невский!
— Не поднимется.
Я нащупал бечевку и дважды дернул. Наверху Упырь принял сигнал. Через десять секунд двор ожил. Васян, отрабатывая легенду, обрушил на невидимую лошадь отборный, трехэтажный мат. Загрохотали бочки, залязгало железо. Здоровяк устроил такой концерт с буфетом, что мертвого бы поднял.
— Вставляй ломик! — скомандовал я под этот шум. Втиснули жало в щель между дверью и косяком. Навалились вдвоем. Дерево протестующе заскрипело. Еще нажим.
— Дави! — снова навалился я на железо. Снаружи Васян с удвоенной силой загрохотал. Хрясь! Гвозди вырвало с корнем. Деревянная рама треснула, и створка подалась внутрь.
Из щели пахнуло нафталином и мехом.
Раскуроченная дверь жалобно хрустнула и осела. Мы ввалились внутрь. Кот с ходу споткнулся о порог, грязно выругался сквозь зубы и улетел куда-то во мрак. Раздался глухой стук и шуршание.
— Сеня… — донесся снизу его озадаченный шепот. — Я, кажись, на медведя упал. Мягко.
Я шагнул следом. Воздух здесь разительно отличался. Подвал оказался не просто проходом — хозяин устроил тут склад и хранилище.
В темноте отчетливо чиркнула спичка о коробок. Я среагировал на звук — не глядя рубанул ребром ладони. Коробок брякнулся на доски.
— Сдурел? — Я нащупал воротник Кота и дернул на себя. — Увидит кто отсвет в подвальное окно, мы выбраться не успеем!
— Да ни хрена ж не видно! — обиженно зашипел напарник, потирая отбитую кисть. — Хоть глаз выколи. Как тут искать?
— Ручками, братик. Ручками. Зенки грей, привыкай к темноте.
Мы разбрелись по невидимому помещению. Глаза постепенно выхватывали из мрака силуэты громоздких сундуков, подвешенных к балкам тюков и длинных стоек. Пальцы заскользили по вешалкам. Вот жесткая щетина — мимо. Вот грубая овчина — туда же.
— Во, нашел! — азартно запыхтел Кот в углу. Раздался стук падающих деревянных плечиков. — Тяжеленная, зараза! Волк, не иначе. Монолит!
— Брось. — Я подошел на звук, нащупал лохматую гору в его руках и отпихнул. — Оставь дворникам. Нам телегу забивать, а не баржи грузить.
— Так вещь же!
— Копейки она стоит. Щупай ворс. Ищи нежное. Соболь, чернобурка, песец. Они невесомые, прессуются отлично, а стоят как чугунный мост. Нашел мягкое — крути тугим валиком и в мешок.
Закипела работа. В тишине раздавалось только наше сопение и шелест дорогой пушнины. Я утопил руку в шелковистом облаке — куница. Отлично. Сдернул, скрутил, бросил в баул.
— Сеня, — донеслось из темноты сдавленное хихиканье. — А прикинь, я в соболях на апрашку завалюсь?
— Я тебе челюсть сломаю раньше, чем ты до ворот дойдешь, модник хренов, — беззлобно отозвался я, утрамбовывая очередную партию. — Работай давай. У нас пять бочек не кормлены.
Мы пыхтели, переругиваясь. Набитые до отказа баулы приходилось уминать коленями, чтобы влезло больше. Скрученный элитный мех пружинил, сопротивлялся.
Волочить пузатые мешки обратно к склизу оказалось потным делом. Они цеплялись в темноте за то что можно и нельзя. Снова заскрипел угольный шлак под подошвами. Я подхватил первый баул, и вытолкнул груз наверх, к квадрату ночного неба.
— Принимай! — глухо скомандовал я. Сверху свесились длинные руки Упыря, ловко выдергивая мешки один за другим на мороз.
Выбираться по обледенелому склизу оказалось тем еще испытанием. Я встал Коту на плечи, он с натугой подсадил меня, а наверху за куртку уже ухватил длиннорукий Упырь. Кота тащили всем миром: спустили вниз тяжелое полено, он вцепился в него мертвой хваткой, и мы выдернули напарника на мороз, надрывая спины. Эх, жаль бечевка для такого веса не годилась.
Когда мы вылезли во двор, нас накрыло. Васян постарался на славу. Семь бочек были намертво притянуты в телеге веревками. Две из них здоровяк честно залил под завязку жидким дерьмом из выгребной ямы. Остальные пять стояли пустые внутри, но их крышки он от души обмазал конским навозом и полил карболкой.
Кот согнулся пополам, судорожно зажимая нос рукавом. Из горла вырвался сдавленный спазм.
— Отвык я что-то…
— Терпи. — Я сам едва сдерживал тошноту, дыша через рот.
У телеги переминался Васян. Он деловито откинул крышки с пяти пустых бочек.
Тяжелые кули полетели в пустые бочки. Мы с Упырем запрыгнули на колеса и навалились сверху, вдавливая мешки. Забили все пять емкостей. Васян тут же захлопнул крышки и щедро плеснул поверх дерева карболкой из бутыли. Следом швырнул по лопате мерзлого навоза для верности.
— Так, внимание. — Я обвел парней взглядом. — Вы двое, чешете в приют, — обратился я к Шмыге и Упырю. Печку протопите что ли. Не стоит дальше всем.