Вожак поперхнулся воздухом от такой наглости. Нож в его руке дрогнул.
— Ишь ты, борзый какой! — взвился он, брызгая слюной. — Какая молодежь пошла невоспитанная! Ну, сейчас я из тебя дурь-то повыпущу…
Кот напрягся, готовый к дурному обороту, а его рука полезла за пазуху за оружием.
Но я этого допускать не собирался, а потому железной хваткой вцепился в запястье пацана — пальцы сомкнулись на руке капканом.
Кот недоуменно дернулся, зло зыркнул на меня исподлобья.
Отпустив его руку, я шагнул вперед, одновременно сунув ладонь за пазуху.
Троица инстинктивно подобралась: ученые жизнью среди такой же голытьбы, как они сами, мелкие гопники ждали ножа.
Мои же пальцы легли на рукоять Смит-Вессона. Тяжелый металл приятно холодил кожу. Мгновенным движением я выдернул ствол из кобуры, но не стал тратить время на пустые разговоры.
Короткий шаг и выпад снизу-вверх, и массивная рукоять револьвера с влажным хрустом в печаталась прямо в челюсть вожака.
Гопник даже не крякнул. Глаза закатились, и он мешком осел в утоптанный снег, выплевывая кровавую слюну вперемешку с осколками зубов. Нож со звоном отлетел к стене.
Двое оставшихся шарахнулись назад.
Я плавно перевел ствол на того, что стоял справа. Большой палец сдвинул курок.
Щелк.
В стылой тишине двора звук взводимого механизма ударил по барабанным перепонкам.
Оборванцы обмякли. В их расширенных зрачках плескался животный ужас. Хотели выставить малолеток на сапоги, а напоролись не пойми на кого.
— Имена. Кликухи. Лежбище, — ледяным тоном процедил я.
— Ч-чего? — затрясся правый, не в силах оторвать взгляд от черного зева дула.
Ствол качнулся в его сторону.
— Морда я! А это Косой! — сорвался на фальцет мелкий хмырь, косясь на мычащего в сугробе подельника. — На Малой Охте мы… у Силантьихи в подвале угол снимаем! Не губи, барин!
Я смотрел на них несколько секунд.
— Я — Пришлый, — чеканя каждое слово, произнес я. — Понадобитесь — из-под земли выну.
Сняв курок с боевого взвода, я спрятал револьвер.
— Ходу, — бросил я Коту.
Мы вышли из арки на проспект. Напарник шел рядом, тяжело заглатывая морозный воздух. Его колотила крупная дрожь — адреналин стремительно отступал, возвращая свинцовую усталость.
Я скосил на него взгляд.
— Махать пером — удел дураков, — нарушил я молчание. — Визг, лишняя кровь, легавые. Кому это надо? Бить надо один раз. И так, чтобы они потом от одного твоего имени под себя ходили. Или на смерть. Понял?
Кот шумно выдохнул облачко пара. Кивнул.
— Понял, Сеня.
Мы вползли на чердак, едва переставляя чугунные ноги. После уличной стылости спертый, сухой жар ударил в лицо невидимой стеной. Пузатая ирландка гудела.
Упырь, Шмыга, Бяшка и Яська спали, натянув одеяла на самые головы. Из угла доносился ровный, присвистывающий храп.
Один Васян не спал: сидел, привалившись спиной к теплому кирпичу дымохода. Здоровяк опередил нас, уже успел скинуть свою маскировочную дерюгу и кое-как оттереть лицо от сажи. В руках он меланхолично вертел пустую оловянную кружку.
— Как добрался? — спросил я, стягивая заледенелое пальто. Пальцы слушались отвратительно.
— Спокойно, Сень. — Васян подавил широкий зевок, обнажив крепкие зубы.
— Добро.
Я опустился на свой тюфяк. Кот рухнул на соседнюю лежанку прямо в сапогах и отрубился еще до того, как его голова коснулась матраса.
Закрыл глаза. Темнота навалилась сверху.
Вынырнул я из глухой пустоты от настойчивого тычка под ребра.
— Сеня… А, Сеня.
С трудом разлепив веки, я сфокусировал взгляд. Надо мной нависал Спица. Через слуховое окно пробивался тусклый дневной свет.
— Чего тебе? — прохрипел я, садясь и жестко растирая лицо ладонями.
— Там лепила пришел. Доктор Зембицкий, — зашептал Спица, косясь на спящих товарищей. — Внизу топчется, говорит, дело срочное.
— Понятно. А тебе чего не спится? Чего вскочил? — Я спустил ноги на пол, нащупывая сапоги.
— Так жрать охота. — Спица погладил живот. — Пойду на кухню, может, Даша горбушку выделит.
Спустившись на первый этаж, я застал Зембицкого у лестницы. Доктор зябко кутался в суконное пальто, переминаясь с ноги на ногу. Увидев меня поправил пенсне.
— Доброго дня, Арсений.
— И вам доброго. Нашли?
Зембицкий улыбнулся довольно.
— Нашел. Марк Давидович. Форменный крючкотвор. Ни стыда, ни совести — зато железобетонная хватка.
Я удовлетворенно кивнул. Именно такой ублюдок мне и нужен.
— Это прекрасно, надеюсь сможет помочь.
— Сможет, — заверил доктор. — Но предупреждаю: берет он дорого. За копейки мараться не станет. Договариваться придется лично.