Оставив ошарашенного Васяна переваривать задачу, я пошел искать парней, и услышал их голоса у лазарета. Толкнул приоткрытую дверь и замер на пороге. Картина маслом.
На широкой кровати, обложившись подушками, полулежал Сивый. Нездоровая бледность еще держалась. Поперек его одеяла лежала перевернутая вверх ножками табуретка, заменявшая карточный стол.
Вокруг импровизированного ломберного столика сгрудились Кот и Яська. Сбоку, прислонившись спиной к косяку, маячила фигура Упыря. Он меланхолично грыз сухарь и молча наблюдал за процессом.
— Бью, — звонко пискнул Яська и с размаху влепил на доски замусоленную шестерку пик.
Кот насупился, злобно сверля взглядом картонку.
— Слышь, мелочь, — подозрительно протянул он. — Ты откуда козыря достала? Пики же в отбое лежали. Я сам видел.
— Значит, показалось, — невозмутимо пожал худенькими плечами пацан, невинно хлопая глазами. — Забилай, Кот.
Сивый зашелся каркающим смехом, переходящим в легкий кашель.
Кот с досадой сгреб карты в кучу.
— Да ну вас. Он мухлюет, а ты покрываешь.
Я усмехнулся, проходя в комнату. Детский сад. Но этот короткий момент навел меня на правильную мысль. Пора решать вопрос с нашей главной занозой. Околоточный Никифор Антипыч слишком настойчиво роет землю в нашу сторону.
Пора объяснить человеку его место в пищевой цепи.
— Кот, бросай карты. Дело есть.
Парень с готовностью вскочил, явно радуясь законному поводу сбежать от позорного проигрыша.
Мы вместе поднялись обратно на чердак, и я, взяв чистый лист плотной бумаги, быстро составил короткое послание и вбил его литерами. Изучать чужие почерки фараоны умеют отлично, а вот доказать авторство типографского шрифта — задача невыполнимая. Сложив листок пополам, сунул его в карман. Текст Коту видеть ни к чему.
Следом появился Бульдог.
Я откинул барабан. Выщелкнул все патроны на стол. Оставил в каморе ровно одну пулю. Крутанул цилиндр. К оружию добавил сто рублей, одной банкнотой.
— Двигаем, — кивнул я переминающемуся у печки Коту.
Мы спустились в проулок. На углу проспекта тускло светилась витрина бакалейной лавки. Заскочив внутрь под звон дверного колокольчика, я бросил на прилавок медяк.
— Бумажный пакет. Плотный.
Приказчик выдал требуемое. Выйдя на улицу, я развернул коричневую бумагу. Сунул внутрь сломанный ствол с одним патроном. Следом отправилась купюра. Последней легла записка.
Я аккуратно завернул края пакета.
Подарок для Никифора Антипыча готов. Намек, понятный любому без лишних слов.
— Куда мы, Сеня? — поежился Кот, переступая с мыска на пятку на морозе.
— Посылку доставлять, — жестко ответил я, пряча пакет за пазуху. — Будем учить полицию хорошим манерам.
Глава 20
Глава 20
Нужный адрес отыскался в глубине кривого переулка. У соседнего забора, переминаясь с ноги на ногу, мерз уличный лоточник. Я бросил ему медяк и сдернул с картонки леденцового петушка на деревянной палочке. Торговец благодарно кивнул, пряча монету в бездонный карман тулупа.
Кот мотнул подбородком в сторону двора. Там сосредоточенно пиная кусок мерзлой ледышки, терся пацан лет девяти. Он то и дело громко шмыгал носом.
— Антипыча отродье, — одними губами произнес напарник. — Да и дворников не видно.
Я кивнул. Подошел ближе, остановившись в паре шагов от мальчишки.
— Держи, малец. — Я протянул леденец.
Пацан замер. Недоверчиво покосился на угощение из-под насупленных бровей. Окинул взглядом сначала меня, затем хмурого Кота. Но детская жадность быстро победила осторожность. Цепкая рука в засаленной варежке вынырнула и схватила петушка.
— Батя дома? — ровно спросил я.
Мальчишка сунул леденец за щеку.
— Нетути, — пробубнил он, не переставая сосать конфету. — На службе. А вы кто такие будете?
Я сделал предельно серьезное, озабоченное лицо. Оглянулся по сторонам, словно проверяя, нет ли лишних ушей. Вздохнул.
— Знакомые. Передать ему надо кое-что важное. Но мне бежать пора, время не ждет. — Я выдержал паузу, оценивающе оглядывая пацана с ног до головы. — Слушай… ты же парень уже взрослый, так?
Слова сработали безотказно. Мальчишка рефлекторно выпятил узкую грудь, шмыганье мгновенно прекратилось. Он вытащил петушка изо рта и гордо вздернул подбородок.
— Взрослый.
Я сунул руку за пазуху и вытащил плотный бумажный пакет.
— Сможешь бате отдать? Только ему, лично в руки. Больше никому не показывай, даже матери. Тут дело государственной важности. — Я чуть понизил голос, добавляя в тон металла. — Справишься?