Он выбросил эти мысли из головы. Лорд примарх лично санкционировал использование Фароса, и с тех пор маяк удерживал Пятьсот миров от распада. И все же он не мог полностью избавиться от сомнений. Он был рад, что эти размышления не вменялись ему в обязанность и что не от него требовалось принимать практические решения на их основе. Корвон надеялся, что так будет всегда и ему не надо будет оценивать ничего, кроме сравнительной эффективности болтеров, клинков и кораблей. Такие теоретические задачи проблем не доставляли.
Вдоль хребта «Великолепной Новы» прошла дрожь, мгновенно выдернувшая Корвона из размышлений.
— Рулевой, доложи обстановку.
— Лорд капитан, я обнаружил странную вещь.
Корабль застонал и повернулся вокруг продольной оси так резко, что нейтрализовал действие гравитационного покрытия. Корвону пришлось схватиться за перила у его командного постамента.
— Мы теряем скорость! — доложил рулевой Материд.
— Проблемы с двигателями? — спросил Корвон.
— Двигатели работают на полную мощность, — ответили из инженерного блока.
Его техноадепты стрекотали, торопливо обмениваясь информацией.
По кораблю пронесся дребезжащий грохот.
— Мы набираем массу, капитан, — сообщил верховный магос на командной палубе.
— Фарос, — сказал капитан Валенциан. — Луч гаснет.
— Нас выбросит из варпа?
— Неизвестно, — ответил магос.
— Корабль на части разорвет! — воскликнул Валенциан.
Подозрения Корвона оправдались.
— Отключить двигатели! — закричал капитан. — Обратный ход, понизить скорость до операционных требований варп-двигателя. Машинный зал, приготовить имматериумный привод к немедленной активации. Сейчас же!
Приказ передали всему скромному флоту Корвона: пяти ультрамаринским крейсерам за «Великолепной Новой» и «Наблюдателю» Первого легиона. Все они испытывали те же проблемы.
— Поздно! — крикнул рулевой.
Дорога света мигнула и исчезла.
— Берегись! — воскликнул Валенциан.
Реальность закричала, и корабле, выпал из варпа, продолжая лететь на немыслимой скорости.
Масса объекта увеличивалась при его ускорении. Фарос позволял быстрее перемещаться через эмпиреи, освобождая объект от лишней массы с помощью своего симпатического эффекта. Теперь этот эффект исчез, и сброшенная масса вернулась к кораблям с разрушительной энергией.
Корабли, чей полет так резко и катастрофично прервался, завертелись в пустоте. Машины людей не предназначались для перемещения в мире физических законов на таких скоростях, которые Фарос помог достичь в не-пространстве эмпиреев. «Копье Термин» не выдержало. Мгновение назад бывший легким, как воздух, а теперь ставший плотным, как нейтронная звезда, он смялся под собственным весом. Его реактор взорвался, образовав странную, вытянутую из-за скорости вспышку.
«Великолепная Нова» стонала. Нагрузки от торможения были невыносимы. Несмотря на все энергетические поля и прочие технологические уловки, на Лукреция Корвона обрушились титанические силы; казалось, что сама Галактика легла ему на грудь. Людей выкинуло из-за их пультов. Гравитационное покрытие сходило с палубы длинными скручивающимися лоскутами под действием собственной энергии. Сервиторов повырывало из гнезд. Все кричали.
А затем все закончилось. Корабль приспособился к изменившейся массе, неведомым образом не распавшись при этом на куски.
— Доложить обстановку, — сказал Корвон, поднимаясь с пола. С его наплечника что-то соскользнуло, и он лишь через несколько секунд осознал, что это был один из членов экипажа. Мужчина вылетел из-за пульта, и его грудная клетка вдребезги раскололась о броню Ультрамарина.
Повсюду, на всех ярусах командной палубы, лежали трупы, сломанные, как куклы, или проткнутые острыми углами оборудования. В нескольких местах горели пожары. Бронированные стекла балконных окон пересекали толстые трещины. Если б не варп-заслонки, они, возможно, разбились бы.
— Занять посты! Доложить обстановку! — скомандовал Корвон.
Выжившие заставили себя подняться. Под ногами хрустели осколки стекла. Единственный живой, но сильно поврежденный сервитор из хора без конца повторял: «Нет… нет… нет… нет…» Половина экипажа погибла.
Корвон сошел с постамента. В груди ныло, дышать было тяжело, но трансчеловеческий организм залечивал повреждения со сверхъестественной быстротой, и боль уже утихала.
Он взглянул на трон капитана. От Валенциана осталось только кровавое месиво.