— Может, они хотят захватить нас живыми? — выдохнул Тебекай. — Я слышал рассказы…
— Может, парень. Они никогда не были хорошим легионом, — сказал Арк. — Всегда были одержимы кровопролитием и пытками. Но пока их высокомерие и садизм играют нам на руку.
По носу корабля пробежали разряды, указывая, что они вошли в верхние слои термосферы. Корабль задрожал, сопротивляясь разреженному воздуху, но вскоре тряска улеглась, превратившись в равномерную вибрацию, постепенно усиливающуюся до рева. Нос и передние кромки крыльев светились от жара — сначала нестабильно, но затем вскоре раскалились добела.
— Это даст нам немного времени, — сказал Арк. — Они не смогут стрелять в нас ракетами во время спуска, а жар собьет с толку их остальные системы наведения.
— То есть они в нас не попадут? — спросил Тебекай.
— Мы будем в безопасности только на краткое время прохода через верхние слои атмосферы, неофит, — ответил Арк. — Когда вернемся к нормальному полету, они снова атакуют. И тогда точно попадут. Может, они и предатели, но остаются легионерами, а их корабли лучше нашего.
Рев атмосферы начал оглушать. Свечение от жара распространялось дальше. Температура росла.
— Подобные ситуации в ходе вашего обучения еще не рассматривались, так что слушайте внимательно. Стандартный порядок действий при спуске через атмосферу предписывает сначала поднять нос и выровнять корабль параллельно поверхности, — спокойно рассказывал Арк, словно стоял перед классом в лицее когорты. — При таком расположении дно корабля выступает в роли большого аэродинамического тормоза. Именно из-за большого сопротивления атмосферы керамитовый щит толще всего внизу фюзеляжа.
Обердей пораженно посмотрел на сержанта. Он проводил опаснейший спуск в атмосферу, находясь при этом под обстрелом, и все равно продолжал их обучать.
— Сегодня мы пытаемся приземлиться в неблагоприятных условиях. Однако в наших обстоятельствах включить атмосферные двигатели следует как можно позже. В будущем действуйте как предписано, а не как я сейчас буду делать.
Арк резко направил нос корабля вниз. Корабль застонал от напряжения. Заскрипел металл. Огонь тек с раскаленного носа, вонзающегося в атмосферу, как копье. Если истребители еще следовали за ними, определить это было невозможно, поскольку «Громовой ястреб» полностью ослеп.
Лобовое бронестекло почернело у краев. Внешний слой в одном окне треснул с мягким щелчком, совсем не соответствующим опасности, которую представляло это повреждение. Борясь с силой ускорения, Обердей потянулся к рычагу, отвечавшему за заслонки на окнах.
— Не надо, — остановил его Арк. — Нам нужно видеть, что происходит. Никогда не полагайся на показания машины, если можно использовать собственные глаза.
— Стекло трескается, — ответил Обердей.
Сверхнагретый воздух за бортом ревел, как ракетный двигатель.
— Мы погибнем, если попытаемся перейти на атмосферный полет вслепую, — возразил Арк. — Ты должен был запомнить из моих уроков самое главное — выживание на войне только на семьдесят процентов зависит от подготовки и тренировок. Остальное — удача.
Температура между тем все росла и росла. Огромное ускорение вдавливало скаута в спинку кресла, испытывая незрелый организм на прочность. Каждые несколько секунд новые системы добавляли свои пронзительные голоса к хору звона и писка, пока не начало казаться, что в кокпите встревоженно кричат все приборы. Корабль вдруг вздрогнул от взрыва и отклонился влево.
— Что это было?
— Патроны подкрыльных тяжелых болтеров детонируют. Мы их перегрели. Сбрось остальные. Вон та панель.
Арк показал на ряд черных квадратных кнопок. Тебекай потянулся к ним.
— Мы слишком быстро приближаемся к поверхности, — заметил Арк, внимательно следя за несколькими шкалами. — Взгляните на эти приборы. Корабль работает на пределе возможностей. Теперь я выведу его из пике. Приготовьтесь к возобновлению боя. — Он застучал по кнопкам приборов в сложном порядке. К реву атмосферы присоединился еще один: тормозные реактивные двигатели вступили в яростную борьбу с неумолимой гравитацией.
— Обердей, отключи ракетные двигатели и открой воздухозаборники для тормозных.
Обердей нерешительно протянул руку к пульту.
— Слева, парень!
Обердей выполнил указание. Раздался перезвон, лампочки сменили цвет с зеленого на красный, затем снова на зеленый.