Металл потек вязкими дорожками, пока бомбы проплавляли себе путь сквозь двери, а в зале ненадолго стало теплее.
Дредноут ворвался внутрь, отбрасывая обломки дверей огромными ногами. В коридоре он не мог выпрямиться, но на командной палубе потолок был выше, и, миновав проход, он поднялся в полный рост. Череп — этот идол смерти с захолустного мира — был покрашен в ярко-белый; большая часть брони имела полуночно-синий цвет, но в самые крупные панели были встроены пикт-проекторы. Они транслировали самые страшные картины, какие только можно было вообразить: чудовищные зверства, при виде которых у самого порочного полевого командира мог не выдержать желудок. Картины непрерывно менялись, образуя бесконечный парад мук. Казалось, что измученные, воющие лица жертв не просто изображались на пластинах брони, а были заперты в двухмерном аду, из которого можно лишь разглядывать реальный мир, не имея возможности спастись в нем от боли.
Адалл с трудом отвел взгляд от пиктов, когда дредноут бросился в зал. Простой свиток, закрепленный на его груди, до нелепости скромно выглядел на фоне мигающих сцен с пытками из проекторов. На нем в традиционной манере было выгравировано имя.
Каракон.
Этот диссонанс между благородным происхождением машины и монстром, которым она стала, отвлек Адалла в самое неподходящее время.
Его люди разом открыли огонь. Комната осветилась полосами дульного пламени, но болты взрывались при столкновении с пластальной оболочкой дредноута, не причиняя вреда. Контемптор дико завопил и в два шага добрался до центра командной палубы, при этом расколов на куски несколько станций. Пока он наступал на капитана, Одиллион повел трех людей в боковую атаку. Воины держали мелта-бомбы наготове и уже поворачивали вентили, чтобы запустить термоядерную реакцию.
Не успели они закрепить их на ногах машины, как торс дредноута развернулся на поясном шарнире с вытянутой рукой. Одного брата сбило с ног и отбросило в стену, и мелта-бомба сдетонировала у него в руках. Второго смерть ждала на когтях контемптора. Каракон вонзил длинные стальные пальцы в грудь космодесантника, отбросил тело в сторону и тут же схватил третьего и сжал с такой силой, что его броня треснула, оглушительно хрустнув. По сломанным доспехам потекла кровь. Воин еще был жив, когда Каракон поднял вторую руку и расстрелял четвертого. Древний выронил искалеченный труп и повернулся к Одиллиону.
Одиллион лежал на полу: он отлетел в сторону, став жертвой молниеносной реакции дредноута. Каракон поднял ногу. Напряженные до предела мышечные пучки и приводы громко зажужжали, его конечность опустилась на Ультрамарина и размозжила ему голову и плечо. Выстрел из мелта-пушки оплавил Каракону правый наплечник, но он опять повернулся и, выплескивая в крике всю ярость, принялся по широкой дуге поливать командную палубу болтерным огнем, пока не раздался щелчок пустого магазина. Стрелявший в него воин успел отпрыгнуть в сторону, но снаряды накрыли весь мостик, пробили бронированные ограждения на уровне галереи и убили полдесятка людей-офицеров.
За ним на палубу вошли Повелители Ночи. Пламя из самого смертоносного оружия, созданного человечеством, осветило зал с обеих сторон. Ультрамарины вели огонь быстро, переключаясь на новую цель, едва старая оказывалась обезврежена. Повелители Ночи были менее дисциплинированы и поливали их снарядами с энтузиазмом, неподобающим легионерам. Нескольких воинов поток масс-реактивных болтов сбил с ног. Одного испарил плазменный заряд, многих ранило.
Дредноут избрал своей целью противников, стрелявших в него и его братьев с галереи. Узкое пространство в обе стороны пересек яростный ближний огонь. Болтерные снаряды ударили дредноуту в лицо, разбив основные зрительные линзы и сорвав краску с черепа. Дредноут в ярости замахал руками.
Адалл к тому моменту выбежал из-за укрытия и старался уйти подальше от тяжело топающего дредноута.
В зал ворвались два Повелителя Ночи, сражающихся как одно целое: один — тяжелым силовым топором, другой — цепной глефой. Первый действовал методично и атаковал, источая лишь полную уверенность, что убьет. Второй, явившийся без шлема, был маньяком и крутил длинную нострамскую глефу над головой, ничуть не заботясь о товарищах. Но, несмотря на безрассудную манеру глефщика, их боевые стили складывались в одно целое, и дикость одного дополняла сдержанность другого.
Перестрелка ослабла, частично сменившись ближним боем. Люди Адалла убивали больше, чем их враги, но Повелители Ночи были многочисленны.