— Его передал мне сам Жиллиман. Он сказал, что, если вы не поверите мне, я должен напомнить, что вы дали ему обещание.
Корвон улыбнулся, что с ним бывало редко, к тому же улыбка пропала так быстро, что ее можно было и не заметить.
— Не только ему. Сначала я дал это обещание своему родному отцу, и я всегда буду ему следовать: я всегда буду помнить, кто я сейчас и кем был раньше. — Корвон кивнул. — Я также прекрасно помню, кому служу. Хорошо. Я направлюсь к вам, кузнец войны Дантиох. Дайте мне время обсудить все со своими штабными офицерами и флотом, после чего расскажите все, что можете.
— Нет времени. Нас осаждают. Говорить нужно сейчас.
Корвон еще раз кивнул. Он взмахнул рукой, подзывая левитирующий вокс-рупор в форме поющей наяды, до сих пор располагавшийся на пьедестале среди украшений комнаты.
— Вокс-трансляция на весь флот. Код восемьдесят четыре девяносто семь.
— Установлена, — произнесла наяда, не двигая губами.
— Внимание, всем постам. Говорит капитан Корвон. Приготовиться к немедленному вылету. Всем членам экипажа вернуться из дока. Остановить заправку. — Голос капитана разносился по кораблю с задержкой на долю секунды. — Об остальном позаботятся мои капитаны и офицеры, кузнец войны.
Он выжидающе взглянул на Дантиоха. Корвона сложно было удивить, но четкость изображения поражала.
Кузнец войны быстро заговорил, пытаясь задыхающимся голосом передать все необходимое. Корвон слушал, не перебивая.
Когда Дантиох закончил, флот Корвона уже снимался с высокого якоря над Беремином, чтобы со всей скоростью направиться к Соте.
Глава 18
Примарх в гневе
Лорд-защитник
Император Человечества
Самые дорогие сыны Сангвиния — магистр ордена Ралдорон и Азкаэллон из Сангвинарной Гвардии — что-то напряженно обсуждали со своим примархом, когда двери в тронный зал распахнулись, заставив их потянуться к оружию.
В помещение ворвался Робаут Жиллиман.
— Брат? — спросил Сангвиний.
От его знаменитого хладнокровия не осталось и следа. Благородные черты исказились, кожа горела, а губы были сжаты так крепко, что побелели.
Жиллиман прошагал прямо к примарху Кровавых Ангелов. Хорошие манеры его покинули. Он говорил с такой злостью, что летела слюна.
— Где он? Куда делся наш брат? — взревел Жиллиман.
— Милорд… — начал Азкаэллон.
Жиллиман резко повернулся к сынам Сангвиния, только теперь их заметив.
— Вы двое. Оставьте нас!
Азкаэллон и Ралдорон переглянулись.
— Сейчас же! Вон!
Сангвиний едва заметно кивнул.
— Господа примархи, — ответил Азкаэллон и поклонился.
Ралдорон открыл рот, намереваясь что-то сказать, но от взгляда Сангвиния слова застряли у него в горле.
— Господа, — выдавил он.
Они молча покинули аудиенц-зал Сангвиния.
Азкаэллон закрыл за собой позолоченные двери.
Крылья Сангвиния, разгневанного поведением брата, подрагивали. Он стоял, возвышаясь над братом, и казался самым блистательным существом во вселенной. Даже в в простом костюме, в котором только крылья и плечи были увешаны золотыми цепочками с рубинами, похожими на капли крови.
Сангвиний выпрямился и посмотрел на брата сверху вниз.
— Не разговаривай так с моими сыновьями, Робаут. Они безраздельно верны и не заслуживают твоего гнева. Тем более если этот гнев порожден твоими же ошибками.
— Ты… ты слышал?
— О событиях на Соте? Да, несмотря на то что ты не счел нужным уведомить меня прежде своих капитанов.
Жиллиман побагровел от злости. Он был братом Сангвиния, и его гнев был столь же страшен. Обычно Жиллиман прятал его под маской рассудительности, но все они являлись полубогами и обладали эмоциями соответствующей силы. Натура примарха была сложной и непредсказуемой, как океан, но Робаут эту сторону редко кому-либо показывал.
Он три раза прошелся из стороны в сторону перед троном императора, затем приблизился к стене и ударил ее со всей силой генетически улучшенных мышц. Камень треснул, осколки посыпались на пол, в воздух поднялась пыль от штукатурки. Робаут прижался лбом к камню и сдавленно застонал.
Когда он вновь выпрямился, часть самообладания к нему уже вернулась.
— Прошу прощения, милорд.
Раздражение Сангвиния быстро прошло.
— «Милорд»? Ты приходишь ко мне во вторую очередь и обращаешься ко мне «милорд»?
— Я…
— Все в порядке, Робаут. Я все понимаю. Главное, что ты здесь. Я просто тебя немного подзуживаю. Я понимаю, почему ты не пришел сначала ко мне. Но неужели мы должны играть в этом спектакле, даже когда остаемся одни? Из меня такой же император, как из Азкаэллона.