Сангвиний остановился перед Повелителем Человечества.
Император смотрел в сторону, сосредоточив взгляд пустых глаз на невидимой дали.
— Зачем Ты погиб, Отец? — прошептал Сангвиний. — Прости, что посмел взять Твой титул. Робаут говорит, что Ты бы понял. Но я в этом больше не уверен. — Он коснулся бронированной ноги статуи. — И прости, что ни в чем не уверен. Прости, что мы тебя подвели.
Сангвиний поклонился в пояс и коснулся лба, а затем прошел через золотистые двери в тронный зал.
Это был очередной гигантский зал с широким и высоким купольным потолком, который поддерживали два ряда колонн. По низу купола шел балкон, обрамляя центр с троном.
«Моего трона», — подумал он. Мысль была нелепой, да и все это казалось игрой.
Тронный зал был так велик, что Сангвиний мог бы в нем летать, но он предпочитал этого не делать, поскольку в такие моменты чувствовал себя птицей в клетке, а потому пешком пошел вдоль длинного нефа.
— Азкаэллон? Сын мой, я здесь. Что за проблемы заставили тебя оторвать своего примарха от медитаций?
Ответа не было. Одно из знамен вдоль прохода затрепетало на возникшем ниоткуда сквозняке. Сангвиний мельком взглянул на него, отметив, что нижний край колыхался возле того участка стены, на котором Жиллиман выместил свой гнев.
Сангвиний обернулся. Почти все напольные канделябры потухли. В воздухе висело несколько люменосфер, но их тусклый свет не мог прогнать тени, в иных местах настолько плотные, что даже глаза примарха с трудом могли в них что-либо увидеть. В зале стоял холод. Перья шевельнулись, когда кожа вокруг их стержней сжалась.
Он остановился и принюхался. Сквозь холодный запах приближающегося дождя чувствовалась вонь давно не чищенной скотобойни.
Он нерешительно продолжил путь, выискивая опасность всеми органами чувств. Что-то было не так.
Сангвиний вдруг пожалел, что не стал надевать полный комплект брони.
— Азкаэллон? — крикнул он. Имя громом разнеслось по пустому тронному залу.
Он приблизился к трону, поблескивающему под столбом света.
Жиллиман не отличался страстной натурой, но проявлял настоящий талант к театральности, когда ему это было нужно. Сангвиний поднялся на постамент, откуда можно было осмотреть весь зал.
— Свет! — скомандовал он, но свечи не зажглись, хотя должны были. Редкие люменосферы оставались единственными источниками освещения.
Тени вдруг сгустились в самом черном углу. Сангвиний прошагал к нему. Зловоние усилилось, вынудив его наполовину вытащить из ножен меч.
Дойдя до угла, Сангвиний обнаружил на колонне темный плащ из смердящей, грязной ткани. Кто-то очень умело сложил его, придав ткани форму человеческого тела с помощью ловко образованных складок. Ангел коснулся плаща, и тот упал, окатив его зловонием. Меч с щелчком вернулся в ножны.
— Я сзади, Сангвиний, — раздался голос, тихий и в то же время наполняющий все пространство зала.
Сангвиний обернулся, его меч с мелодичным шелестом выскользнул из ножен целиком.
На троне сидел его брат, а Азкаэллон лежал у его ног, не шевелясь.
— Ave Imperator, — сказал Конрад Кёрз.
Часть третья
Угасание света
Глава 23
Тайные пути
Главная локация «Альфа»
Хозяин горы
Высоко на орбите, на телепортационной палубе «Владыки теней», Крукеш и Скрайвок молча смотрели на гололит.
Барабас Дантиох, кузнец войны-ренегат, занимался своими делами, не зная, что за ним наблюдают. Небольшой гололитический проектор громко жужжал из-за помех неизвестного типа.
— Занимательно, Скрайвок, — сказал Крукеш. — Похоже, ты все-таки не лгал. Какая жалость. Я надеялся посмотреть на твою казнь. Как тебе это удалось?
— Мои техномаги провели необходимые расчеты, — ответил Скрайвок. Ложь была грубейшая. Скрыть источник информации было тяжелее всего. — Отлично, правда?
— Они хорошо поработали. Я награжу их, — сказал Крукеш.
— Нет необходимости, — спокойно ответил Скрайвок. — Я это уже сделал, милорд.
— Судя по данным лорда Скрайвока, у нас будет лишь пара мгновений, милорд, — сообщил мастер телепортации.
— Подождите, — сказал Крукеш. — Я хочу понаблюдать за этим Железным Воином. Он может невольно выдать нам что-нибудь.
Но звук у гололита был прерывистый, голоса людей в зале звучали тихо и гулко, и из разговоров между кузнецом войны и помогающими его техномагосами не удавалось разобрать ни слова.