Дверь оказалась не закрытой, а даже приоткрытой. Было видно, что бумажная квитанция (ею была дверь опечатана) с печатью, разорвана как раз в том месте… как раз и не разорвана, а отклеена в том месте, с одной стороны, где косяк, чтоб потом можно было снова подклеить.
«Неужели там кто-то есть? – и Пётр Анисимович припал ухом к тому, что за дверью, как терапевт слушательной трубкой к спине пациента, или часовщик к часам (терапевт и часовщик уже были. «Ну и что?» – сказал бы один мой смешливый знакомый), но в квартире было тихо, казалось – никого нет. – Может, как в достопечальной квартире на улице Садовой, в городе Москве? Вот сейчас зайдешь, и начнёт «пошаливать», тем более что было уже у нас когда-то… вся эта история с убегающим вдаль коридором, похожим на шахматную доску, с кроликовидными существами и блудным сыном-мошенником … и это: Эй, баргузин пошевеливай вал.
В прихожей свет не горел, но было светло, видно, во всяком случае; может, это свойство любой завороженной темноты или, может, как в романе – луна в окно? Повезло Вадиму, в его окно заглядывает Луна; к Петру Анисимовичу Луна в окно никогда не заглядывает, потому что мешает стоящий напротив дом. У Петра Анисимовича такая планида – всегда что-то мешает. Но не об этом сейчас. А о чём? О том, что зайдя в квартиру, Пётр Анисимович вдруг понял, что он не знает, зачем он сюда пришёл. На какую загадку он должен получить здесь разгадку? Что он тут должен найти и для чего? Что он может здесь прояснить и как? Может там, та рукопись, которая уже… две тысячи лет, в дупле, под каким-то священным дубом, сикоморой или в ней самой, где когда-то было капище Ваала, или Астарты, или Ваала и Астарты вместе, или в том, что от него осталось, на высотке, в древней священной роще…
– Преступника всегда тянет возвратиться на место преступления, – не удерживается и вставляет реплику прокурор. – Казалось бы, странная примета: преступник возвращается или его тянет всё время возвратиться на место преступления. Смешная, конечно, примета, сейчас, в наше с вами, господа, не уважающее никаких примет, время. Но метафизически, у преступника преступление – есть факт перехода в другое состояние… которое более нервное, непривычное, неудобное, и, конечно, дорога назад желанна – к тому метафизическому переходу – кажется, что если он возвратится туда, то вдруг – один процент из ста (1% из 100%…) – сможет начать новый, другой отсчёт, тот, который – твоя навязчивая мечта о прошлом.
– Нет-нет, «преступник» – это уже юрисдикция уважаемого суда, уважаемый коллега и собрат, а наше преступление не доказано, и я попросил бы воздержаться, пока, от таких громких определений… а что касается смешной приметы… то согласен, согласен и готов даже на этом выстроить свою защиту, – заявил адвокат, – опираясь, притом, – добавил он, – на первейшего релятивиста Тёмного Гераклита, родом из Эфеса, аристократа, отстранившегося от власти. Тёмного, потому что знания его темны, потому что понимающих, что значит «Нельзя дважды войти в одну реку» в то время было очень и микромало.
– Вы, наверное, хотите сказать, что сейчас каждый и всякий понимает, о чём говорил Гераклит?
– Да, теперешний, элементарный, даже малолетний преступник, знает, что нельзя дважды войти в одну реку и доказательства налицо. Разрешите зачитать, господин председатель?
– …
– Прошу внимания:
ФОРУМ В ИНТЕРНЕТЕ
– Древнее изречение гласит: «Нельзя дважды войти в одну реку».
О чём это? Почему же нельзя??? Что мешает выйти и зайти снова? Для каких случаев применима эта метафора?
– мне тоже можно отвечать? (Luchiano, старейшина клана).
– а почему же нет? все кому хочется – могут отвечать))
– Нельзя дважды войти в одну реку, зато можно дважды наступить на грабли))
– Почему нельзя дважды войти в одну реку? Что мешает выйти? Я вам скажу!
После первого захода человек там утонет и никогда не выйдет. И уж тем более, больше не зайдет (EL)
– Чушь какаето (Smek)
– Нельзя дважды войти в одну реку, но можно дважды наступить на одни грабли…