Вскакиваю на ноги и быстро убегаю прочь.
Ночная смена
Уборщик проносится мимо стойки охраны как пуля, даже не попрощавшись.
— До свидания! — с язвительной интонацией кричит вслед охранник, не поднимаясь со стула. — Невоспитанный мудак! — и добавляет, как только уборщик исчезает за дверьми.
Ночная смена начинается. В уголке будки уже закипает чайник, ужин вертится в микроволновке. Пахнет пирожками с мясом. Телевизор работает на полную громкость. Чтобы не уснуть, да и не так страшно. Все, в целом, как обычно. Охранник достает из стола большой сборник головоломок: кроссворды, судоку, шарады. Переключив канал, мужчина поправляет бейджик на форме. Борис, охранник — гласит пластиковая карточка на груди. Выглаженный пиджак, чистые, новые ботинки, красиво подстриженная борода: все выглядит дорого. Издалека, можно было подумать, что это и не охранник вовсе, а какой-нибудь, старший менеджер.
Ложка звенела, перемешивая сахар в чае, телевизор бубнил новости, газета шелестела, ручка скрипела, вписывая в черно-белые клеточки буквы. Борис вздыхал, поглощая пирожок за пирожком.
В коридоре что-то скрипнуло. Да так громко, что Борис подскочил на месте. Тут же убавив звук на телевизоре, он высунул голову в окошко и всмотрелся в темноту: ничего. Скрип повторился. Еще раз, и еще. Нечто тяжелое и металлическое скреблось об бетон. Борис выключил звук на телевизоре полностью и громко крикнул в сторону шума:
— Люб, не ушла еще? Что ты там волочишь?
В ответ лишь еще один протяжный скрежет. По телу побежали мурашки, фантазия принялась рисовать картины из ужастиков.
— Люба-а, — крикнул Борис еще раз.
Вновь лишь скрежет. Закатив глаза, Борис вышел из своей будки. Первым делом он дернул рубильник освещения. Яркие лампы зажглись по всему зданию.
— Люба-а-а. Оглохла что ли...
Скрип не прекращался, становился все громче, протяжнее. Борис нехотя зашагал ему на встречу, периодически выкрикивая имя уборщицы. Проходя по старым коридорам, он никак не мог понять, откуда исходит странный звук. Скрежет был слышен то справа, то слева, то из одного цеха, то из противоположного. Зал первичной обработки, каморки, кладовки, обвалочные, холодильники. Ничего примечательного. Пустые залы и комнаты, раздевалки с запахом пота, «полуфабрикатные» с ароматом котлет и сосисок. Обойдя практически все помещения, Борис добрался до перерабатывающего цеха. Пнув дверь ногой, он вошел внутрь, бегло окинул весь зал взглядом.
Прямо в центре комнаты: тесак в красной луже. Вспомнив об уборщике, что пробегал сегодня мимо, он вздрогнул. Машинально Борис схватился за пояс, где должна быть рация, но на карабине оказалось пусто. Прибор остался лежать на столе в каморке. Борис попятился назад, к выходу, вернуться за рацией и сообщить о тесаке в луже крови, как вдруг остановился.
Борис был тот еще паникер. Человек сам по себе мнительный, впечатлительный. С излишне яркой фантазией для охранника. И работа на мясокомбинате явно не шла ему на пользу. Борис поднимал тревогу по любому шороху: то цепи в холодильной слишком сильно звенят, то в кладовках шум, то техника как-то не так гудит. Первым он проверять никогда не рвался, и всегда ждал полицию. За одну ночь полиция могла приехать больше двух раз. В один из зимних вечеров Борис позвонил в полицию семь раз за несколько часов, в итоге участковый на каждый такой случай стал выписывать штраф за ложный вызов. В какой-то момент их сумма стала превышать зарплату Бориса, и начальство пригрозило ему увольнением.
Выдохнув, Борис повернулся обратно лицом к кровавому пятну, решив все же сначала все проверить самостоятельно. От лужицы тянулась тоненькая, алая дорожка ведущая к темному, грязному пятну на полу. На этом месте всегда стояла мясорубка. Сейчас же ее нет. «Что за…» — вырвалось у охранника. Он сделал еще несколько шагов вперед, ближе к кровавому пятну.
— Может, свиная? — Кончиком ботинка он пнул тесак в сторону. — Поленился убирать и сбежал?
Обойдя лужу со всех сторон, Борис опустился на корточки и окунул кончик пальца в жидкость. Густая, холодная. Рука сама потянулась к языку, но в сантиметре от рта, Борис резко передумал.
Нечто ударило по жестяному ящику, стоящему у стены, изнутри. Мужская рука высунулась наружу, за ней показалась вторая. Синюшные пальцы держались за край контейнера, впиваясь в металл ногтями. Борис замер, наблюдая за тем, как кто-то пытается выбраться из жестяного короба. Вот уже показались белые рукава рубашки, заляпанные кровью, а за ними и темная макушка.
— Семенов? — испуганно спросил Борис.