Увидев знакомую голову, Борис пулей подлетел к чану, позабыв про страх. Схватив коллегу за руки, он попытался вытянуть его наружу, но тщетно. Склизкие от крови кисти то и дело выскальзывали.
— Сейчас-сейчас… — Окинув взглядом цех, Борис пытался найти что-то, что может помочь.
Как на зло, ничего подходящего не попадалось. Семенов внутри контейнера надрывно простонал и несколько раз ударил по железным стенкам.
Подпрыгнув, Борис схватился за край чана и, немного раскачавшись, сумел завалить его. С диким грохотом металл ударился об кафель. Куча фарша вывалилась на пол вместе с Семеновым. Половина его тела была закопана в мясе, как в песке. От лба до рта — огромная рана, плюющаяся кровью. Из последних сил Семенов поднял голову и взглянул на Бориса:
— На потом, — прохрипел он. — Оно отложило. На потом…
Глаза закатились, рот широко раскрылся. Схватив Семенова за ткань рубашки, Борис попытался вытянуть его из мясной кучи. Он оказался легче, чем думал Борис. Гораздо легче. Из-под груды фарша тела так и не показалось, розовые, как сосиски, кишки поволоклись по полу. Борис схватился за голову и прокричал все бранные слова, которые только знал. Семенов все еще дышал, грудь вздымалась, хрип не затихал. Адреналин ударил в голову, Борис пулей рванул к шкафам у стены.
— Сейчас. Сейчас, — повторял он, выкидывая разные коробки и пакеты из шкафа.
Наконец, найдя аптечку, он бросился обратно к Семенову. Лужа крови под ним стремительно разрасталась. Борис вытащил из аптечки две пачки бинтов, размотал одну на всю ширину рук и озадаченно замер. Его трясло, сердце билось так сильно, что грозилось сломать ребра.
— А что мотать-то? — дрожащим голосом спросил он сам себя. — Что мотать? Ты врач?! Господи… — Не придумав ничего лучше, Борис принялся туго перематывать нижнюю часть тела Семена. — Ты только дыши. Дыши, — не теряя веры, он наматывал уже вторую пачку бинтов.
Раздался громкий, металлический визг. Борис замер. Голова Семенова завалилась на бок, взгляд устремился к дверям.
— Ползет, — сказал он, выплюнув красный сгусток.
Зрачки закатились назад, грудь замерла, рука дернулась в предсмертной судороге.
— Кто ползет? — полушепотом спросил Борис.
Все затихло, застыло. Не тикали часы, ни журчала вода в трубах. Борис замер на месте, с мокрыми бинтами в руках. Прошла минута, вторая. Остывшая кровь Семенова впитывалась в форму, поднимаясь все выше и выше. Часы вновь тикнули, на фоне мертвой тишины, их удар был сравним с гонгом. Борис подскочил на ноги и поспешил к дверям. Каблуки на ботинках застучали по кафелю. Как только до двери оставалось пару шагов, в коридоре вновь послышался металлический скрип. Борис замер. Нечто ползло совсем рядом. Оно дышало, гудело, скреблось. От его скрипучих вздохов все внутри сжималось. В коридоре хлопали двери, щелкали замки, хрустели старые полы коридоров.
Капля холодного пола упала на пол. Бориса трясло так, будто его било током. Аккуратно, боясь издать хоть какой-то звук, он потянулся к пистолету в кармане. Пусто. Оружие осталось там же, где и рация. Легкие схлопнулись от испуга. Иного выхода из цеха, кроме как через этот коридор, не было. Ни окон, ни черного хода. Борис бросил взгляд на тесак. Он валялся в самой дальнем углу цеха, под одним из контейнеров. Шум затих так же резко, как и появился. На цыпочках, затаив дыхание, Борис медленно двинулся назад, к ножу. Не оборачиваясь, спиной вперед, он переставлял ноги и не сводил глаз со стальных дверей. Из груди вырвался нервный вздох. Что-то в коридоре хлопнуло, щелкнуло, звенькнуло. Скрежет вернулся. Борис сделал еще один кроткий шаг назад. Ботинок проскользил по лужице крови, издав противный визг. Тихий, практически не слышимый, но не для того, кто находился в коридоре. Металл заскрежетал громче, активнее. Будто огромная железная улитка ползла по коридору и царапала своим брюшком пол. Неожиданно, оно резко остановилось. Тонкий, женский голос спросил:
— Ты где? — Нежно, ласково, даже немного игриво. — Ау-у… — Протянуло оно.
Тяжело сглотнув, Борис огляделся. До ножа еще шагов тридцать. Слишком далеко, чтобы рисковать.
— Есть кто живой? Мне нужна помощь! — Вновь пропел женский голос.
Оно было совсем близко, буквально в паре метров. Борис сделал еще один шаг назад. Единственное место, куда можно было спрятаться это тумба для посуды. Голос в коридоре сменился на душераздирающий плач. Скрежет вернулся. Оно ревело и приближалось. Не медля больше не секунды, Борис ринулся к тумбе. Повезло, она была почти пустой. Борис запрыгнул внутрь тумбы, сложившись пополам, и захлопнул за собой дверцу. Магнит отщелкнул, и она совсем слегка приоткрылась обратно, оставив узкую щель. Борис схватился ногтями за гайку, на которой держалась ручка, руки от страха дрожали, гайка выскальзывала. Двери цеха заскрипели. Борис застыл, вжавшись лицом в колени. Сквозь узкую щель он увидел, как красная, длинная рука коснулась пола. Вытянутая, сухая, тонкая как веточка, с кривыми, длинными пальцами. Следом за ней показалась и вторая. Нечто закряхтяло, подтянулось. Голова, без кожи и волос, с огромными, непропорционально большими, белыми глазами, выглянула из-за двери. Покачиваясь, как игрушка-болванчик, существо медленно осмотрелось. Оно пучило глаза, узкие зрачки внимательно изучали каждый угол зала. Длинная рука вытянулась еще дальше. Красное тело вползло в цех. Оно все состояло из перемолотого мяса, кусков костей, шерсти, волос. Существо двинулось вперед, и следом за ним в цех вползла мясорубка. Как черепаха из фарша с панцирем-мясорубкой, оно поползло вперед, оставляя после себя широкие царапины на полу. Оно ползло и мотало головой, продолжая осматриваться, не естественно крутила шеей, суставы на руках выгибались в обратную сторону. Зубы, состоящие из обломков костей, щелкали. Нечто хваталось липкими ладонями за кафельный пол, подтягивала стальное тело, и пискляво кряхтело. На вдохах пищало, на выдохах рычало.