— Я всегда знал, что ты псих, — говорит он и подходит ближе.
Не отхожу от своей любимой, мне все равно на остальных, особенно сейчас, когда она больна.
— Выруби ее, я гляну что там, — Семенов запрыгивает на корпус машины, как на лошадь. Как же хочется огреть его чем-нибудь за такое.
— Она выключена, ты же видишь, — говорю я в полголоса. — Пока не нажмешь на кнопку она не…
— Из розетки выруби, придурок! — перебивает он и плюет в сторону, прямо на чистый пол. — Кнопка, кнопкой, а техника безопасности написана не просто так.
Без особого желания, но все же иду к розетке. Не хочу ее выключать, и она сама не хочет, чтобы я это делал. Но ничего поделать не могу, придется. Лучше я аккуратно вытащу ее вилку, чем этот идиот выдернет. Только-только моя рука касается штекера, Семенов начинает кричать и ругаться благим матом. Спрыгивая с мясорубки, он засовывает палец к себе в рот, продолжая материться.
— Ну ее! — ворчит он. — Только тронул, уже порезался!
Семенов носится по цеху из сторону в сторону, не вынимая палец изо рта. Замечаю, что мясорубка заурчала совсем иначе. Может, ей смешно? Не могу знать точно, но от вида Семенова мне тоже смешно. «Молодец»: шепотом говорю, и глажу мясорубку по корпусу. Я не могу позволить себе укусить Семенова, к сожалению.
Поднимаясь на ноги, слышу, как шнек дернулся и тут же застыл. Странно.
Проходит около получаса и, наконец, в цех заходит долгожданный мастер: неприятного вида мужчина с недельной щетиной. Перегар тут же долетает до меня через все помещение.
Недовольно фыркая, он преступает к ремонту. Семенов ходит вокруг него и бесконечно жалуется на шум мясорубки, на то, как сильно он хочет домой, и на свою идиотскую жизнь. Я же просто молчу, наблюдая, как мою любимую буквально вскрывают. Все механизмы наружу, от мотора откручен ротор, сняты ремни. Кругом болты и гайки. Внимательно смотрю за ними всеми, посчитал каждый винтик. Не дай Бог, этот мучитель забудет хоть один.
Мастер хлопает крышкой, чешет голову и просит меня снова вытащить штекер и розетки. Уговариваю себя, что это все ради блага моей любимой, и делаю это. Мясорубка замолкает полностью. Мастер снимает защитную крышку, затем сетку, полностью открывая шнек. Смущаюсь и отворачиваюсь. Слышу, как металл поскрипывает, а мастер тяжело дышит. Стыдно признаться, но внутри просто сгораю от ревности. Даже я не смел совать туда свои руки, а он копошится там, как у себя дома.
— Что ж вы мне голову морочите! — раздраженно вскрикивает мастер. — Застряло что-то, вот и не работает. То ли камень, то ли… — Он буквально ныряет в мясорубку за неким предметом. — Что это такое? — Его интонация кажется встревоженной. — Что за…
Странный щелчок раздается из корпуса мясорубки, разобранный мотор запускается, дым валит во все стороны. Мастер визжит, как поросенок на забое. Его руку вмиг размололо. Кровь брызнула фонтаном во все стороны. С безумным свистом мясорубка принялась затягивать мастера внутрь себя, «схватив» его за рукав плотной рубашки.
Мы с Семеновым замерли от шока. Машина быстро заглатывала мастера. Его крики носились всему цеху. Кости хрустели так громко, что болели уши. Фонтаны крови становились все выше и выше. Мясорубка визжала. Из всех щелей шел черный дым, хлестала кровь. Механизмы скрипели, шнек крутился все быстрее. В чашу для фарша начали падать кусочки мяса.
Первым из ступора вышел Семенов. Подбежав к мясорубке, он истирично стал бить по кнопке аварийного отключения — бесполезно. Машина даже не думала останавливаться, она вошла во вкус. Кровь сочилась со всех щелей, роторы свистели все громче. Мастер орал во все горло, звал на помощь, даже пытался дать какой-то совет как ее выключить, но не выходило разобрать ни слова. Ножи хватали мастера как когти, не оставляя даже шанса на то, чтобы вырваться. Не прошло и полминуты, как вопли мастера стали больше напоминать глухое бульканье. Раздался треск, не похожий на хруст остальных костей. Мастер замолчал окончательно. Все произошло так быстро, буквально за секунд двадцать.
Семенов носился вокруг мясорубки, хватался за голову, бил по всем кнопкам на панели, кричал мне, сам себе, молился. Когда от мастера остались лишь одни ноги, Семенов схватился за них, и стал тянуть назад. Мясорубку это будто разозлило. Она ускорилась. Через секунду не осталось даже ботинок. Упав на пол, Семенов взвопил. «Господи, Господи»: кричал он и крестился.
Я медленно подхожу к чаше для фарша. Вижу там кучу перемолотого мяса с кусочками одежды и дерьма. Так вот почему туши потрошат, а не кидают целиком. Пока Семенов продолжает кричать и молиться, обхожу мясорубку вокруг. Вилка лежит на полу. Она отключена от сети. Точно отключена.