- Какие-то ценностные ориентиры, безусловно, должны быть, - сказал Виктор после секундного раздумья. - Общество Союза ведь тоже к чему-то стремится, нужно только понять к чему именно.
- Значит, надо осторожно "копнуть" в этом направлении. Завтра на официальном банкете у нас будут оптимальные условия для этого. Попробуем расспросить нашего гостя о жизни в Союзе, - подвёл итог Нбонго.
- Понимание принципов Союза сейчас основная задача, - кивнул согласно Виктор. - Нужно подготовиться к завтрашнему дню.
Рудольф прервал прослушивание записи. Пока что беспокоиться было не о чем. На завтрашнем банкете предстояло познакомиться с остальными членами семьи Луанго, досье которых Ким изучал продолжительное время. Разговор о ценностях Союза мог позволить лучше понять личность каждого из них.
Рудольф почувствовал усталость. Он, как и обычный человек, не мог обходиться без сна, хотя время на восстановление сил требовалось меньше. К тому же последние дни он провёл в новой, непривычной для него обстановке. Мозг заснул, а "туловище" не изменило положения в пространстве, стороннему наблюдателю могло показаться, что Рудольф стоит у окна и смотрит на огни ночного Луанговилля.
На следующее утро Рудольф в сопровождении Икаца и Бокари шёл по коридорам правительственного здания. Начальник охраны, судя по всему, хотел расспросить о жизни в Союзе, но не решался. Бокари, как следовало из его биографии, происходил из младшей ветви рода Луанго. По правилам корпорации любой член семьи получал хотя бы какую-то работу, но на высокие посты при своём происхождении Бокари не мог рассчитывать. Однако начав работу обычным охранником, он сумел не только выжить, но и подняться по сложной иерархии семьи Луанго, что требовало немалых способностей. Рудольф не сомневался, что за простоватой наружностью скрывается хитрый и жестокий человек.
Вскоре они вошли в переходник между двумя высотными зданиями. Стены, пол и потолок моста были сделаны из прозрачного материала, так что под ногами, со стометровой высоты, можно было увидеть землю. Икацу явно было не по себе, как гражданин Союза он привык жить в невысоких зданиях. Рудольф не мог испытывать страх, впрочем, даже при падении оболочка защитила бы его мозг.
- Отсюда очень хороший вид на город, - подал голос Бокари. - Но здесь неуютно себя чувствуют даже те, кто ходит по мосту каждый день. Однако вас, я вижу, не впечатляет.
- Ну, почему же, интересная конструкция. У нас в Союзе таких нет.
-У вас нет высотных зданий?
- Кроме радиовышек, почти нет.
- Почему вы не построите какое-нибудь высотное здание.
- Просто нет смысла, у нас достаточно места.
- Дело не в свободном месте. Высотное административное здание - это символ. Оно показывает народу, кто главный в этой стране, - Бокари рукой указал на небоскрёбы "Луанго".
- Мы не придаём большого значения символам, - пожал плечами Рудольф.
Пока они шли по коридору, маленькая мушка села на одежду начальника охраны и затерялась в складках форменного наряда. В конце коридора, у дверей в банкетный зал, стоял Виктор Луанго.
- Доброе утро, господин Ким, - он радушно улыбнулся. - Как отдохнули? Достаточно для того, чтобы ознакомиться с семьёй Луанго?
- Я думаю, это знакомство будет приятным,- дежурно ответил Рудольф.
- Не сомневаюсь, - по тону было ясно, что Виктор на самом деле думает о своих родственниках.
Они зашли в большой банкетный зал, где уже собрались самые знатные представители рода Луанго. Пока Рудольф шёл к своему месту, Виктор полушепотом называл имена присутствующих и разъяснял, кто, где сидит. Рудольф видел эти лица много раз в информатории, поэтому он просто кивал головой.
Во главе стола сидел Нбонго. По правую руку от него было три пустых кресла. Ближайшее предназначалось Рудольфу, следующее - Икацу и Виктору. Слева от руководителя корпорации сидел его старший сын Баако. В отличие от своих родственников, одетых в пёстрые псевдонациональные наряды с большим количеством украшений, на нём был костюм, похожий на военную форму пыльно-песочного цвета.
Сев на своё место, Рудольф обнаружил, что на столе перед ним лежит тарелка, однако она была пуста. Видимо сервировав стол, хозяева так и не придумали, что можно предложить необычному гостю. Икацу еду предложили, и он проворно пережевывал пищу, не заботясь о том, какое влияние окажет такое питание на организм, приспособленный к биомассе.
- Я хочу от лица семьи Луанго поприветствовать нашего дорогого гостя - Рудольфа Кима, - начал речь Нбонго, - я надеюсь, что ваш визит позволит Союзу и корпорации лучше понять друг друга. Раньше, к сожалению, мы не всегда могли найти компромисс в наших переговорах. Надеюсь, что с этого момента наступит новый период в наших отношениях.
- Я тоже на это надеюсь, господин Луанго, - ответил Рудольф.
- Нам всем было бы интересно узнать больше о жизни в Новом Союзе, - Нбонго обвёл взглядом окружающих. - Мы были бы очень рады, если бы вы поведали нам, как живёт такое необычное для нас общество.
- Я готов удовлетворить ваше любопытство.
- Правда, что вы всю жизнь провели в изоляции от мира? - спросил солидный упитанный африканец, троюродный племянник Нбонго. - И что с рождения ваш мозг отделён от тела?
- Я бы не стал называть это изоляцией от мира, скорее наоборот, я живу в информационном потоке, я вижу мир непрерывно. Думаю, что если бы я жил в своём первоначальном теле, моя жизнь не была бы такой насыщенной.
- Почему?
- Человеческие органы восприятия несовершенны. Человек способен воспринимать лишь малую часть реальности непосредственно вокруг себя. А я могу видеть в ультрафиолете и инфракрасном спектре, слышать ультразвук. С помощью информатория я могу видеть, как вживую, то, что происходит за тысячи километров от меня. Мои границы восприятия намного шире, соответственно я воспринимаю мир объективнее, чем вы.
- А какое было ваше первоначальное тело? Вы что-то помните о нём?
- Обычное тело новорожденного младенца. После появления из инкубатора, некоторое время я жил, как обычный человек. Затем мой мозг был изъят и помещён в камеру. Стандартная процедура для большинства граждан Союза. Разумеется, я не помню того времени, но в информатории можно найти информацию о моей жизни в обычном теле.
- Скажите, а сейчас вы можете испытывать какие-то эмоции? - спросила пожилая худощавая женщина, двоюродная тётка Нбонго.
- Возможно, если ввести в искусственную систему кровообращения какие-либо гормоны клетки мозга среагировали бы на них. Но многие нейроны в моём мозге уже заменены на искусственные. Так что, скорее всего, никакой реакции не будет.
- Тогда мне не понятно, какова мотивация граждан Союза, - повернулся к Рудольфу Виктор. - Обычным человеком руководят его инстинкты и потребности, но у вас ведь их нет. Что заставляет вас совершать те или иные поступки?
- В основе воспитания наших граждан лежит единая образовательная программа. С самого раннего возраста человеку внушаются два базовых принципа: всегда развивать свой интеллект и служить основной цели Союза.
- Значит, ваша воля несвободна? И вы не осознаёте себя отдельно от вашего общества? - Баако тоже вступил в разговор.
- Воля любого человека несвободна. Все решения, которые принимает человек за свою жизнь, определены психологическими установками, полученными им в детстве. У нас это просто выражено более чётко. Я действительно с трудом представляю себе жизнь вне общества Союза, однако, это не означает, что такое в принципе не возможно. Сейчас я ведь нахожусь в вашем обществе.
- А можно спросить, какова основная цель Союза, если это не тайна, конечно? - задал вопрос Виктор.
- Не тайна, разумеется. Цель Союза - сохранение человеческой цивилизации. Этой цели подчинена вся деятельность нашего государства.
- Ого, вот это сильно, - улыбнулся Нбонго. - А что по вашему, угрожает человечеству?