Уиздом. И это все, что вы хотели мне сказать, сэр?
Риск. Не верьте ни единому его слову, сэр. Он — из самых отъявленных лжецов, каких когда-либо вешали. Он скажет вам, что сам мировой судья ходит у него в слугах, если только вы ему поверите.
Уиздом. Он говорит, будто ты ходишь у него в слугах.
Риск. Вот на сей раз что выдумал! Ну чем ты не подлец, Том?! Но погоди, скоро ты расплатишься за все свои гнусности!
Уиздом делает знак констеблю.
Констебль (слугам). Уведите их! (Рейклу.) Ступай, нищий бродяга! Такой злодей, да еще без гроша в кармане, чтоб тебе провалиться! (Уходит вместе со слугами и арестованными.)
Уиздом, миссис Уиздом, миссис Софтли.
Уиздом. Успокойся, милочка. Пока ты дома, тебе не грозит никакая опасность. Простите, кузина Софтли, сами видите, что у нас творится.
Миссис Софтли. Я принимаю горячо к сердцу ваши неприятности, дражайший кузен. Ведь то же самое могло случиться и со мной. Вы, наверное, знаете: я тоже получила такое письмо.
Уиздом. Надо как-нибудь справиться с этой шайкой, иначе моя бедная женушка не сможет выходить из дому целую зиму.
Миссис Софтли. Целую зиму? Пресвятая богородица! Даже в десять раз большая опасность не заставила бы меня столько просидеть дома. Я готова скорей расстаться с жизнью, чем со свободой! Быть заживо погребенной в четырех стенах — разве это не то же самое, что очутиться в могиле? Моему духу столь чуждо затворничество, что он расстался бы с телом, подвергнись оно заключению.
Уиздом (в сторону). Хорошенький пример моей жене, черт подери! Дал бы бог, чтоб и духу твоего здесь не было! (К миссис Софтли.) Но если вы спокойны за свою жизнь, вы, наверно, испытываете страхи за мужа.
Миссис Софтли. Жена, любящая мужа, как себя самое, — поистине добрая христианка. Куда как разумно мужу надеяться, что ради него жена откажется от всех удовольствий.
Уиздом. Вот те на! Надеюсь, вы все же допускаете, что порой женщина должна поступиться кое-какими развлечениями в интересах мужа.
Миссис Софтли. Да, это, конечно, так. Но, по правде говоря, боюсь, что, коль скоро интересы мужа и жены разойдутся и за порогом дома она найдет больше радостей, чем в его стенах, ее не удержат там все угрожающие письма в мире.
Уиздом. Спаси нас, господи, и помилуй!
Миссис Софтли. А чтобы доказать вам, что я отнюдь не такова, я покидаю ваше столь приятное общество и возвращаюсь к своему супругу. Не провожайте меня.
Уиздом. Я посажу вас в портшез.
Миссис Софтли. Всего доброго, сестрица. (Уходит.)
Миссис Уиздом. И вам того же, милочка.
Уиздом провожает гостью.
Не знаю, что и думать. Рейкл не может быть виновен в подобном преступлении. Но как очутился здесь его слуга? Он послал его высадить окно — тот выполнил поручение. Так оно, видно, и было, а все остальное слуга придумал, чтоб оправдаться.
Уиздом, миссис Уиздом.
Уиздом (входя). Надеюсь, вы теперь поняли, сударыня, что надобно сидеть дома и носа за порог не высовывать! А соседка, видно, так вас ошарашила, что вы и речи лишились, душечка. Это — ходячая зараза, ее и в дом-то нельзя пускать. Она способна перессорить всех супругов в Англии.
Миссис Уиздом. Ах, миленький, мне самой страсть как неприятна вся эта история! Признаться, я даже испытываю некоторую жалость к этим несчастным, ведь их толкнула на это нужда. К тому же один из них столь молод, что, если его простить, он, наверно, станет лучше…
Уиздом. …лучше грабить публику и в другой раз непременно перережет нам глотку!
Миссис Уиздом. Законы, по-моему, слишком строги, чтобы в точности им следовать. И пусть во мне говорит женское мягкосердечие, но мне бы очень хотелось, чтобы ты его простил.
Уиздом. Поверь мне, душечка, только женское мягкосердечие и заставляет тебя просить за этого молодца. Кабы мы слушались своих жен, мы бы не повесили ни одного мерзавца, пока ему не перевалит за сорок.
Миссис Уиздом. Порок не мог глубоко укорениться в душе столь молодого человека.
Уиздом. Наоборот, дорогая: порок всего глубже проникает в юные души. Итак, ни слова больше, я решил: он будет повешен. Пойду выпью свой сахарный настой — и в постель. А завтра поутру отправлюсь к мировому судье.