Джек Стокс. С вами? Да будь я женат сразу на всех женщинах мира — от всех охотно отказался бы за половину этой цены!
Лавмор. Послушайте, милая Хлоя, да будь он и в самом деле лордом, вы все равно нисколько не прогадали бы от этой мены.
Хлоя. Да ну их совсем, этих лордов! И слово-то какое противное! Чего только оно мне прежде так нравилось?!
Маклеры задергивают занавес и вместе с остальными выходят на авансцену.
Любила вас всею душою,
Но вы так жестоки со мною…
А вы, оскорбляемый мною, вручили мне верность свою!
Я страстных обетов немало
Законному мужу давала:
С каким же восторгом я ныне их вам, только вам отдаю!
И женам пора научиться:
Что коли супруг обозлится
И в радостях жизни совместной решает отказывать вам, —
То хныкать и плакать не надо:
Супруг нам, конечно, услада,
Но часто имеет любовник способности к этим делам!
Стокс. Надеюсь, ты не держишь на меня зла, Джек? Пусть завтра же погорит все мое предприятие, если я что против тебя замышлял!
Джек Стокс. Верю, брат, верю. Тебе не было никакого резона меня обманывать: ты ведь не заработал бы на этом ни шиллинга.
Лавмор. Пора, милая Хлоя, забыть о неудаче — вы ли одна пострадали на лотерее!
Мир — это лотерея, и все мы игроки,
От утлой колыбели до гробовой доски!
Билеты покупают болван и мудрый муж,
Один на десять тысяч срывает жирный куш!
Пой, тан-та-ра-ра-ра-ра, глупцов хоть пруд пруди!
Стокс.
В кругах придворных, кстати, немало лотерей:
Не всем дается в руки казенный воробей!
В судах британских тоже особой правды нет,
Трудом Фортуны вложен и ваш пустой билет!
Пой, тан-та-ра-ра-ра-ра, в сторонку отойди!
Лавмор.
Средь лекарей и стряпчих субъект с умом, с душой,
Пожалуй, столь же редок, как выигрыш большой!
А женщины — лукавы, и в брачном колесе
Билетов изобилье, да ведь пустые все!
Пой, тан-та-ра-ра-ра-ра, пустых там тьму найдем!
Стокс.
От сцены — лотереи — не ждите вы чудес:
Успех имеют десять из каждой сотни пьес,
И без поддержки вашей мы по миру пойдем,
Поэтому покорно аплодисментов ждем!
Пой, тан-та-ра-ра-ра-ра, аплодисментов ждем!
ЭПИЛОГ, ПРОИЗНОСИМЫЙ ОТ ЛИЦА ХЛОИ
Увы! Я от стыда горю в финале!
Миледи Лейс вы лихом поминали!
Девицы, жены, вдовы есть на свете,
Соединила я все званья эти!
Судьбе пришлось меня пребольно высечь:
Исчезло все — и лорд и десять тысяч!
Я чудненького лорда упустила,
Хотя и до того, как изловила!
Но если б месяц пробежал медовый,
Его застала б я с подружкой новой,
А он меня — с любовником-обновой!
Но грустно в час томительный и ранний
Забыть свой сон — венок таких мечтаний!
Забыть о пьесах, операх, нарядах,
О париках мужских и маскарадах!
С прелестными мечтами распроститься,
С докучливым знакомым примириться!
Но все же есть для радости причина:
При мне хоть завалящий, а мужчина!
Мужчинам доверять не слишком мудро,
А вдруг меня он выставит наутро?!
Ах! Опорочена афронтом этим,
Наверно, заведу я шашни с третьим!
Ему скажите, коль искать он станет,
Что под вечер меня он здесь застанет!
Конец
Совратители или Разоблаченный иезуит
Старый Ларун.
Молодой Ларун.
Мартэн.
Священник.
Журден.
Изабелла.
Беатриса.
Монах.
Слуги.
Место действия — Тулон.
Когда б в театре осудили строго
Любое исполнение пролога,
Мы больше бы не пели, не читали
Тот вздор, что прежде нужным почитали.
Актер уж не навязывал бы залу
Стихи, где складу нет и смысла мало.
Ведь нам поэт худой несет товар:
Он и потрепан, и линял, и стар.
Софизмы эти, шутки и морали
Теперь уж нас порадуют едва ли.
По-прежнему трагедия твердит,
Что слабым сильный непременно бит,
А бедный зритель преспокойно спит!
Возможно, вам слыхать пришлось не раз,
Что остроумье умерло у нас:
Вампиры-критики, подлы и лживы,
Поэтов кровь сосут — лишь тем и живы.
В истерзанных поэтов сатана,
Однако, вновь вдыхает жизнь сполна.
И вот они опять строчат прологи,
И зрители, поверьте, к ним не строги,
Хотя они и жалки и убоги.
Всем наплевать, про что в них говорится;
Текут они себе — ну как водица!
И коли нету смысла в этом деле,
Замолкнем мы, пока не надоели!
