— И Вера Михайловна с ними. Того, как это произошло, и сам еще не знаю. И Лукин не знает. Так сказать, белое пятно на фоне мировых открытий.
Соколовский засмеялся. Видно было, что, несмотря на свое подавленное настроение или усталость, он очень доволен.
Спустя несколько часов Шандорин на своей печи первым начал выпуск стали.
Из заводоуправления вызвали Подпалова, и он сейчас же, запыхавшись, пожаловал в цех. На мостовом кране подали ковш. Инженеры столпились на мостике, у выпускных отверстий. Подручный Шандорина взял шест, приготовляясь пробивать выпускное отверстие. Красный и злой, расталкивая столпившихся у поручней мостика, выбежал Севастьянов. Не отвечая на вопросы, он подошел к перильцам и, перегнувшись, посмотрел, готов ли для него ковш. Он снова опоздал. Шандорин закончил плавку первым, и Севастьянов беспокоился, как подадут ковш для его печи.
Подойдя к нему сзади, Соколовский положил руку на его плечо.
— Не брыкайся, Геннадий, тележка готова, — проговорил он. — Как у тебя?
Тележку с ковшом уже толкал к мартеновским печам маленький паровоз. Убедившись в этом, Севастьянов вздохнул и сказал вопросительно:
— Минут на десять опоздал?
— Да готово у тебя, что ли? — сердито спросил Соколовский.
Муравьев, который успел сходить к печи Севастьянова, закричал из прохода:
— Севастьянов может выпускать. Ковш готов?
Севастьянов быстро обернулся и пошел к своей печи, вытирая пот со лба.
— Характер, черт! — сказал Соколовский и побежал за ним.
Подручный Шандорина пробил выпускное отверстие, металл хлынул в ковш. А через десять минут выпустил сталь Севастьянов.
После выпуска металла был организован митинг во дворе, возле мартеновского цеха. Муравьев не стал дожидаться его конца и пошел домой.
ГЛАВА XXXV
Но что же произошло с Верой Михайловной?
В завком Веру Михайловну привела Подпалова. Зинаида Сергеевна выполнила свое обещание, данное за ужином у Турнаевых. Но сделать это было гораздо труднее, чем она предполагала в тот вечер.
В тот вечер у Турнаевых решение Зинаиды Сергеевны остаться в Косьве было так свежо, и она так переживала свое решение, и настроение у нее было такое светлое и радостное, что ей, так же как Давыду Савельевичу, представлялось нелепым, чтобы кто-нибудь «просто» отказывался работать. «Соколовскую, наверно, обидели чем-нибудь, и теперь она отказывается из-за самолюбия. Ее можно уговорить. Ее нужно уговорить; и постороннему человеку, если он сумеет найти верные товарищеские слова, может быть, убедительные примеры, удастся это скорее всего», — думала тогда Зинаида Сергеевна. Ей казалось, что иначе и быть не может, как раз ее печальная история и послужит убедительным примером.
Зинаида Сергеевна начала помогать Турнаевой и другим женщинам организовывать концерт. Ей пришлось взять на себя общее художественное руководство, потому что руководитель драматического кружка, осуществлявший его раньше, был недостаточно опытен. Беспокоило ее и собственное выступление. Репертуар ее был очень стар — может ли он заинтересовать зрителей? — а нового в Косьве не удавалось раздобыть. Несмотря на беспокойство, Зинаида Сергеевна взялась и за порученную ей Турнаевой работу; она познакомилась с заводскими яслями и с детскими садами и даже, успев определить, что заведующая садом № 2 нерадивая и грязная работница, потребовала в завкоме ее отставки.
А вот с Верой Михайловной ей не довелось познакомиться.
Как-то Марья Давыдовна показала ей на улице Соколовскую. Зинаида Сергеевна, Турнаева и Шандорина шли по теневой стороне по улице Ленина, в завком. Было два часа дня. Марья Давыдовна увидела Соколовскую на другой стороне улицы. В оранжевом платье, ярко освещенная солнцем, Соколовская сворачивала в переулок. Марья Давыдовна предложила позвать ее и познакомить с ней Подпалову. Но Зинаида Сергеевна отказалась.
— Так ничего не выйдет, Марья Давыдовна, — сказала она, — встретиться нужно как-нибудь невзначай, как-нибудь случайно.
— Пошла к портнихе, — сказала Шандорина, провожая взглядом Веру Михайловну. — Я Соколовскую знаю. Пустая женщина. Тряпки да шляпки — вот и весь интерес.
Зинаиде Сергеевне стало обидно за Соколовскую. Что за строгий приговор! Она, Зинаида Сергеевна, сама была почти такой же. Но она промолчала. Она решила идти напролом.
— Была не была. Завтра утром ворвусь прямо к ней на квартиру, — сказала она.
— К Вере Михайловне? — с сомнением спросила Шандорина.
— Да, — сказала Зинаида Сергеевна, — к ней.