— Я попала в безвыходное положение. Организуется концерт, и меня уговорили участвовать. Я сперва очень отказывалась — я давно бросила сцену, но меня все-таки уговорили. Концерт — самодеятельный, простой. Неловко было отказаться. И вот — беда с репертуаром. У меня все такое старье — выступать стыдно. А здесь, в Косьве, ну ничего нельзя достать.
Скрыть разочарование Вера Михайловна не сумела. Она наморщила лоб, опустила на пол ноги и сказала скучным голосом:
— Попробуйте в библиотеке.
— Пробовала. Турнаеву просила помочь. Ничего не выходит. Может, у вас есть что-нибудь подходящее, Вера Михайловна? Или, может, посоветуете что-нибудь? Безвыходное положение.
— Ну, уж безвыходное! Прочитайте, что есть…
— Ничего нельзя придумать?
Идя сюда, Подпалова не рассчитывала, что Вера Михайловна поможет ей. Теперь она цеплялась за эту тему, потому что знала: когда иссякнет она, придется говорить о настоящем деле. Это было лицемерие, маленькое лицемерие, но оно оправдывалось тем высоким побуждением, которое привело ее сюда.
— Право, не знаю, как вам помочь, — повторила Вера Михайловна.
Подпалова сидела боком и с надеждой смотрела на нее. Вера Михайловна смягчилась. В конце концов, ее не касается, для какого концерта нужен Подпаловой репертуар. Подпалова, незнакомая ей женщина, просит о помощи. Что же, ей можно помочь.
— Подождите, — сказала Вера Михайловна любезно и пошла в кабинет Ивана Ивановича.
— Неужели что-нибудь есть? — крикнула вдогонку Зинаида Сергеевна.
— Посмотрю сейчас, — отозвалась Соколовская.
Она зашуршала в кабинете бумагой, потом заскрипела дверца шкафа, с грохотом упала на пол тяжелая книга. Зинаида Сергеевна встала и вошла в кабинет Вера Михайловна сидела на корточках перед раскрытым книжным шкафом и перебирала книги на нижней полке. На полу вверх коленкоровым переплетом лежал пыльный толстый прейскурант черных металлов.
— Вот, нашла, — сказала Вера Михайловна, поднимаясь. — Стихи Михаила Светлова. Тут есть одно замечательное стихотворение — «Гренада». Посмотрите: прекрасное стихотворение.
— Стихотворение… — разочарованно сказала Подпалова. — Мне нужна мелодекламация. Стихи и в библиотеке предлагали.
Она перелистала книжку.
— Одни стихи…
— Ну да, одни стихи. Это сборник стихов, — с досадой сказала Вера Михайловна.
Зинаида Сергеевна огорченно причмокнула и закрыла книжку.
— Не то!
Огорчение Подпаловой разозлило Веру Михайловну. Она взяла книгу из ее рук и сердито спросила:
— А что, если подобрать музыку?
— Кто же подберет? Нет, с мелодекламацией не выйдет.
Подняв с пола прейскурант, Вера Михайловна расправила согнутые страницы, положила его на книги на верхней полке и закрыла шкаф. Книжку Светлова она не поставила на место. Ей захотелось постоять за себя. Она перелистала книжку, нашла «Гренаду» и, прочтя про себя первое четверостишие, спросила:
— Может, мне попробовать?
— А вы разве можете? — удивилась Подпалова.
— Когда-то могла. Подобрать аккомпанемент — задача нетрудная.
— Вера Михайловна, это замечательно! — заволновалась Подпалова. — Что же вы сразу не сказали?
Вера Михайловна похлопала корешком книги по согнутой ладони. Отвечать было нечего. Подпалова схватила ее за руку и потянула в первую комнату.
— Идемте в клуб. Там рояль есть. Бросьте вы свою посуду.
Волнение Подпаловой заразило Веру Михайловну, но все же, не решаясь уступить, она потрогала дверцу шкафа и спросила:
— А вдруг ничего не выйдет?
— Почему не выйдет? Что за малодушие? Обязательно выйдет! Сидит человек и молчит.
— Но я по-дилетантски. Компилятивно… Оттуда кусочек, отсюда кусочек. Вас это не удовлетворит.
— Ничего! Что же делать? Это будет не Чайковский…
— Даже не Вильбушевич.
— Только не скромничать. Это будет Вера Михайловна Соколовская. Одевайтесь скорей.
И во Дворце культуры, после того как они три с половиной часа терзали на пустой сцене запыленный рояль, пока Вера Михайловна не подобрала удачного аккомпанемента, Подпалова подняла ее с вертящегося стула, обняла, чмокнула в щеку и сказала:
— Вы преступница. Будь вы помоложе, а я посмелей, я бы отшлепала вас, дорогая моя. У вас талант, а вы скрываете.
Выпустив Веру Михайловну, она смотрела на нее осуждающе и удивленно.
— Легко вы открываете таланты, — с усмешкой сказала Вера Михайловна. — Талант — это упорство, усидчивость, воля. У меня ничего такого нет.