Корабли медленно обогнули волнолом и пристопорили машины. Сквозь раздельный стук двигателей Федор Бухвостов, минер канонерской лодки «Донец», разобрал слова команды, произнесенной на русском языке. Вслед за тем послышался взрыв, другой, третий.
Погас мигающий огонь маяка на волноломе. На мостике «Донца» отчаянно закричал вахтенный начальник.
Огни на подошедших судах погасли, и ничего не стало видно в темноте октябрьской ночи, точно опустился плотный занавес.
В порту забился тревожным голосом ревун, и те, кто находился в эту минуту на батареях, увидели, как штаговый огонь на «Донце» описал дугу, точно падающая звезда, и как другие фонари с ошеломляющей быстротой стали оседать на сторону.
Пересекая портовые сооружения, мачты рыбачьих судов, которые стояли на якорях у северного выхода из порта, с берега ринулись к «Донцу» прожекторные лучи. Черная вода задымилась в резких световых дорожках. В пересечении сиреневых лучей на палубе «Донца» метались люди. Некоторые пытались спустить шлюпки, другие прыгали в воду с накренившегося борта. Пенясь и бурля, устремлялась черная вода в рваную пробоину в борту канонерской лодки. Пар из котлов с шипением и ревом рвался в воздух. На корме медленно поднялся андреевский флаг — белое полотнище, пересеченное по диагоналям голубыми полосами.
«Донец» дрогнул, качнулся; вода, вспениваясь в крутящейся черной воронке, сомкнулась над его палубой. Короткое время над водой возвышался андреевский флаг.
Потом «Донец» лег на дно.
Федор Бухвостов, минный машинист, оглушенный и сброшенный с палубы канонерской лодки, вынырнул на поверхность и поплыл. Свет прожекторов слепил его. Он плыл, чтобы выбраться из луча прожектора, не соображая как следует, куда направиться, и не понимая еще, что произошло. Два приближающихся судна с зажженными ходовыми огнями, слова команды, взрывы один за другим, палуба, уходящая из-под ног, вахтенный начальник, бросившийся на корму, чтобы поднять боевой флаг, — что случилось, черт возьми?
Наконец он выбрался в темноту из-под слепящего света прожекторов. Над бухтой среди криков людей, барахтающихся в воде, и шума на берегу послышалось тарахтение портового катера. Он спешил на помощь к «Донцу». Бухвостов разглядел штурвального и шестерых матросов, которые стояли по бортам в напряженных позах.
Прожекторный луч отвернул в сторону и уперся в борт прибывшего миноносца. Федор услышал крик матроса с портового катера:
— Эй, на судне!
Спокойно ему ответили:
— Держи вправо!
И, очертив в свете прожектора черную дугу, в катер полетело что-то похожее на бутылку из темного стекла. Раздался взрыв, и, содрогаясь, Бухвостов понял, что в катер швырнули с миноносца ручную гранату. Он поднял глаза и с удивлением увидел на носу незнакомого судна название, изображенное латинскими буквами, а под ним — короткую вязь турецкого письма. Это был турецкий миноносец.
Бухвостов почувствовал боль в боку, в голове у него зашумело, он хлебнул морской воды.
На канонерской лодке «Кубанец», которая стояла без освещения у внутреннего мола в глубине порта, вспыхнул артиллерийский выстрел. Чужое судно теперь держали в своих лучах все прожекторы гавани. Оно ответило на выстрел «Кубанца». Началась канонада, гулко отдаваясь над спокойной водой.
Чувствуя, что слабеет и что у него чертовски жжет в боку, Федор Бухвостов плыл к берегу. В домах над портом зажигались огни. Бухвостов видел белые фигурки, мелькающие в окнах и на балконах. Снаряды стали разрываться на берегу, и по движениям людей в домах Бухвостов догадался, что в городе начинается паника. В карантинном отделе вспыхнул и погас фонарь над сторожевой будкой. В ночной тьме поднялось медленное дымное облако и заколыхалось в свете занявшегося пожара. Бухвостов успел заметить, как вылетела дверь из хлебного амбара, окованная листовым железом, он услышал, как с катера крикнули ему: «Держись!» — и потерял сознание.
Первый миноносец развернулся и, оживленно перестреливаясь с «Кубанцем», направился к выходу из порта. Второй миноносец, пойманный лучами прожекторов, последовал за ним.
Бухвостов очнулся на берегу. Он лежал на той самой двери амбара, которую на его глазах сорвало с петель. Над ним стояли матросы с портового катера и портовый врач с черной арабской бородкой, а рядом лежало два тела, покрытых брезентом, и Федор понял, что его соседи — мертвецы.