Подводные лодки усиленно строила Германия. Во Франции тоже начинали внимательнее относиться к этому делу.
В русском военно-морском бюджете по-прежнему на сооружение подводных лодок уделялись весьма скудные суммы по сравнению с ассигнованиями на создание крупных броненосных судов. Но уроки Цусимы и Порт-Артура были памятны всем, и правительство заказало несколько подводных лодок на заводе Круппа.
Спустя некоторое время, в 1912 году, на французском заводе «Наваль» в Николаеве наконец была заложена и лодка Чупрова. Конструктору помог князь Дыбин. В ту осень, когда Турция развязала войну с Россией, на стапелях французского завода лежал уже бурый корпус «Спрута» — первого в мире подводного минного заградителя. С противоположного берега Буга он походил на исполинский плод, упакованный в гигантскую корзину.
Сейчас, сидя на бульваре перед Лондонской гостиницей, Чупров гадал: зачем князь Дыбин вызывал его из Николаева? Он был уверен, что письмо на шелковистой бумаге написано князем.
В порту и на «Кубанце» пробили склянки — двенадцать часов. Над зданием генерального французского консульства взвился трехцветный флаг и затем поник, приспущенный в знак траура, — на «Португале» погибли два служащих-француза. Гибель русских моряков была отмечена рыданиями вдов и сирот.
К подъезду Лондонской гостиницы подкатил извозчик. Лошадка была худая, заморенная, с взъерошенной, взмокшей шерстью. Извозчик с благообразной бородкой, похожий в своем армяке на сельского дьячка, силился что-то объяснить седоку. Впрочем, господин в котелке и сером пальто нараспашку ехал стоя. Он держался за кушак извозчика и тыкал его в спину кулаком, чтобы тот погонял свою клячонку.
Господин в котелке выпрыгнул возле подъезда, погрозил извозчику кулаком и скрылся в вестибюле.
Чупров поднялся со скамьи. Он узнал пассажира. Это был Конашевич.
«Любопытно», — подумал Чупров и направился к гостинице.
Из подъезда в это время вышел пожилой господин в мягкой шляпе и теплом светло-синем ворсистом пальто. Гостиничный половой нес за ним дорожный плед и два кожаных чемодана. Господин занял место в извозчичьем фаэтоне. Конашевич распахнул бумажник и передал ему железнодорожный билет. Чупрову стало ясно, что человек торопится на вокзал. Он подумал: «Не эти ли господа вызывали меня из Николаева?»
Извозчик отъехал. Конашевич снял котелок, вытер сиреневым платком свой яйцеобразный голый череп и огляделся по сторонам. Тотчас он увидел Чупрова, приветственно взмахнул рукой и поспешил навстречу, шагая на вывернутых ногах с длинными и плоскими ступнями, точно цирковой клоун.
— Вы пунктуальны, как старый морской волк, — заговорил он, протягивая Чупрову руку. — Очень рад вас видеть, Андрей Павлович.
— Это было ваше письмо? — спросил Чупров, не замечая протянутой руки и хмуря брови.
— Чрезвычайно сожалею. Непредвиденные обстоятельства… Можете представить, эта ужасная ночь…
Чупров молчал.
— С вами хотел встретиться мой патрон. К сожалению, он вынужден был срочно уехать. Он не переносит выстрелов. Пойдемте, пойдемте…
Конашевич схватил Чупрова под руку и повлек за собой.
— Зачем я был нужен? — спросил Чупров, ругая себя в душе за то, что последовал вызову анонимного письма только потому, что тон его был категоричен и напоминал старика Дыбина.
Конашевич затащил его в кафе на Ришельевской и усадил за столик. Чупров не отказывался, потому что хотел выяснить, зачем его вызвали в Одессу, и покончить с Конашевичем раз и навсегда.
Конашевич заказал кофе, пирожные и сказал Чупрову:
— Позвольте все объяснить. Нам стало известно, что «Спрут» изрядное время находится в постройке…
— Кому это «нам»? — перебил Чупров.
— Мне и моему патрону.
— Из «Нового времени» вас выгнали?
— Оставьте ваши шутки, — сердито сказал Конашевич, — не время шутить. Должен сказать, Андрей Павлович, вашей конструкцией по-прежнему интересуется одна весьма влиятельная фирма. Вы — человек деловой. Я — также. Буду откровенен. Ваша лодка строится третий год — и неизвестно, когда будет закончена.