Ежедневно по дудке боцмана матросы выходили на работу и под руководством инженеров и старых заводских мастеров производили достройку.
Бухвостову нравилось это дело. Он чувствовал себя так, точно вернулся в родные края и снова, как в детстве, работает учеником в подземной шахтной мастерской. Все же со свойственной русскому человеку любознательностью он с нетерпением ожидал дня, когда заградитель выйдет на первые испытания.
Однажды он обратился к Чупрову:
— Ваше благородие, скоро ли кончим копаться?
— А что? — спросил конструктор.
— Интересно поглядеть, как она ходит под водой.
— Наглядишься еще, успеешь, — ответил Чупров, чувствуя, как растет его симпатия к этому матросу.
Наконец наступил этот день. Утром еще производились кое-какие работы, стучали молотки, скрежетало железо, а к полудню мастеровые и инженеры сошли на берег, и во втором часу дня лодка отдала швартовы.
Первые дни «Спрут» проходил надводные испытания, а потом наступил срок испробовать его под водой.
Когда исчезли из глаз заводские строения и заградитель вышел в лиман, капитан второго ранга подал команду приготовиться к погружению. Федор Бухвостов был свободен от вахты. Он спросил у вахтенного начальника, можно ли ему посмотреть, как будет происходить погружение. Вахтенный начальник разрешил. Боцман, занявший свое место у штурвала горизонтальных рулей, бросил неодобрительный взгляд на Бухвостова.
— Под ногами, смотри, не крутись, — сказал он. Его лицо, похожее на плоскогубцы, задвигалось от нижней челюсти до ушей, отчего возникало впечатление, что он губами волочит, загибает невидимую проволоку.
Федор подошел к трапу и поднялся наверх. В маленькие иллюминаторы боевой рубки с толстыми стеклами видна была гладкая вода лимана. Бакланы парили над водой, ныряли, но ни шума крыльев, ни резких криков птиц слышно не было. Люки заградителя были наглухо задраены, и Бухвостов почувствовал себя словно в закупоренной бутылке. «Окова», — вспомнил он определение Сударышина.
— Заполнить концевые цистерны! — негромко приказал командир.
С металлическим ревом ринулась вода в балластные цистерны. Корпус лодки задрожал, заныло, зашипело в ее отсеках. Лодка начала погружаться. Бухвостов впервые опускался под воду. Сердце его забилось. Плотно ли задраены все отверстия? Выдержит ли корпус лодки давление воды? Бухвостов не был трусливым человеком, но страх поднимался в его душе безотчетно.
Через иллюминатор боевой рубки было видно, как поднимается линия горизонта. Вода набегала на верхнюю палубу, лениво отходила назад и набегала снова. Вот уж носа лодки не стало видно, и вокруг, если не считать надстройки на корме, простерлась гладкая, спокойная поверхность лимана. Язычок воды лизнул стекла иллюминатора. Синевато-зеленая волна захлестнула иллюминатор. С сердитым урчанием море стиснуло рубку. От нагретой обшивки корпуса отрывались крохотные, как в сельтерской воде, пузырьки воздуха и точно ввинчивались вверх. В светлой струе воды прошла стая мелких серебристых рыбок. Что-то испугало их, все разом они вдруг ринулись в сторону.
Боцман Ляпунов жестким голосом отсчитывал футы, следя за глубомером.
Он точно хлестал жесткой, сухой проволокой.
— Десять футов… Двадцать футов…
Иллюминатор боевой рубки потемнел. Уже ничего нельзя было различить за его стеклами. Бухвостов спустился с трапа.
Командир вращал перископ силой всего корпуса. Не отрываясь от окуляра, он скомандовал:
— Стоп!
Затем он потребовал донесений со всех отсеков.
В лодке было тихо. Люди застыли на своих местах. Журик сидел в кубрике на рундуке, под которым стояли аккумуляторы, и, наклонив корпус, глядел в проход. Пальцы, которыми он упирался в край крышки, побелели от напряжения. Лицо его было бледно, глаза испуганно блестели.
Когда послышалась команда «стоять к всплытию», Журик встал и подошел к отсеку центрального поста. Позади него Федор видел два или три других матросских лица. Все с необычайным волнением ожидали, как поведет себя судно при всплытии.
Послышался свист сжатого воздуха, вытесняющего воду из балластных цистерн. Посветлело стекло иллюминатора. Когда Бухвостов вновь поднялся по трапу, была видна поверхность лимана так, как видит ее пловец. Вдали чернели низкие берега. Горизонт повышался. Появилась надстройка на корме. Показалась верхняя палуба. Вода сбегала с ее настила, задерживаясь у заклепок.
Командир открыл рубочный люк. Больно щелкнуло в ушах от внезапной перемены давления. Дышать стало легко, и матросы оживились.