— Перестройка закончена, ваше высокопревосходительство, проходим испытания, — отвечал Старовойтов.
Адмирал обвел глазами офицеров и обратился к Чупрову:
— Уверены в своем корабле?
Что мог ответить на это конструктор?
— Испытания покажут, ваше высокопревосходительство, — сказал он.
— Нет, — сказал командующий, — ждать, что покажут испытания, мы не можем. К двадцать пятому числу «Спрут» должен выйти на боевую операцию.
— То есть как, ваше высокопревосходительство? — спросил Клочковский.
Тогда адмирал Эбергард сообщил офицерам, что ради вящей безопасности «Марии» он хочет закупорить Босфор скрытно поставленными минными заграждениями. Операцию эту должен провести «Спрут».
— Но лодка не закончила сдаточных испытаний, — возразил Клочковский.
— Сдаточные испытания закончите при переходе в Севастополь.
— Лодка даже не принята морским ведомством.
— Морское ведомство примет ее при выходе в море.
Клочковский замолчал. Удивленный и взволнованный, он все же не понимал смысла такой спешки. Он спросил:
— Ваше высокопревосходительство, но разве так необходимо участие «Спрута» в обеспечении перехода «Императрицы»? Насколько известно, у турок осложнения в Галлиполи и флот их прикован к Дарданеллам.
— Осложнения в Галлиполи? Да, это так, но подводная угроза остается. Береженого бог бережет, говорит пословица, — ответил адмирал.
«Трусит, — подумал Чупров. — Да, не таким он был в Порт-Артуре».
— Разрешите доложить, ваше высокопревосходительство, — сказал Старовойтов, — в дозоре у Босфора постоянно находится на позиции наша лодка. И в районе пролива курсирует дивизион миноносцев.
— Это мне известно лучше, чем вам, — резко ответил адмирал. — И тем не менее необходимо поставить заграждение. Если вас страшит операция, подайте рапорт об отставке. «Императрицей Марией» я не могу рисковать.
Он откинулся на спинку кресла и обвел офицеров усталыми глазами.
Возмущенно слушал Чупров этот разговор. Он не смел возражать, не смел высказать свое мнение. Его не спрашивали. Достаточно было того, что офицер, старший его в чине, осмеливался спорить с командующим. А спорить было бесполезно. Чупров понимал, что на постройку «Императрицы Марии» затрачено много миллионов, а «Спрут» стоил неизмеримо меньше. Но разве можно из этих соображений рисковать заградителем, по существу опытным судном? Возможная неудача обречет самую идею на провал. Наконец, можно ли рисковать людьми, командой? Подводная угроза — весьма проблематична, так как соображения, высказанные капитаном первого ранга, основательны, а успех операции весьма сомнителен, ибо лодка не закончила испытаний, постановочный механизм недостаточно проверен, команда не обучена. Можно ли посылать заградитель в такую сложную, ответственную и опасную операцию, как минирование Босфора?
И Чупров припомнил многочисленные аварии, случавшиеся при минировании, особый трагизм которых заключался подчас в том, что причины аварий оставались неизвестными.
Его раздумье прервал Старовойтов. Оскорбленный замечанием адмирала о том, что его страшит эта операция, командир «Спрута» некоторое время молчал. Теперь он спросил, считая вопрос исчерпанным:
— Разрешите узнать, ваше высокопревосходительство: где будем принимать мины на борт?
Клочковский оживился.
— Да, да, ваше высокопревосходительство, ведь и мин-то для этой операции у нас нет. Весь запас израсходован, как вам известно, а новых промышленность еще не дала.
Эбергард нахмурился. Исподлобья поглядел он на командира бригады, затем перевел взгляд на начальника оперативного отдела Кетлинского, который сидел за другим столом с картами и бумагами, приготовленными для доклада. В ответ на этот угрюмый, немой взгляд Кетлинский молча наклонил голову. Эбергард понял.
— Для «Спрута» мины найдутся, — вяло проговорил он, глядя на командира бригады, и, смягчая напоследок неприятный разговор, добавил: — Задача трудная, ответственная, но я полагаюсь на вас. Я надеюсь, «Спрут» выполнит ее с честью!
— Есть выполнить с честью, — бесстрастно повторил Клочковский.
— Мины ставить в самом устье пролива в одну линию. Казимир Филиппович, дайте мне карту. — Эбергард взял карту из рук Кетлинского и продолжал: — Вот смотрите, длина заграждения — одна миля. Ясно? — Клочковский и Старовойтов наклонились над столом. — Интервалы между минами — пятнадцать саженей. К месту постановки подойти в погруженном состоянии. Неприятель ничего не должен подозревать. Какое время лучше всего выбрать для постановки?