— Говорите, — отозвался Клочковский, продолжая осматривать горизонт.
— Очень важное сообщение, Вячеслав Евгеньевич. На «Спруте», возможно, скрывается злоумышленник, — сказал Чупров, с необычайной ясностью сознавая, как нелепо звучат эти слова.
Старшие офицеры с удивлением уставились на него, Старовойтов саркастически оттопырил губы и поднял брови. Опустив бинокль, он перевел взгляд на Клочковского:
— Ничего себе, новость!
Тут же, на мостике, отослав вахтенного матроса, Чупров передал им то, что сообщил ему минер.
В минуты опасности или неожиданности сознание Старовойтова всегда приобретало особенную ясность, спокойствие, способность неторопливо анализировать или действовать. Так и сейчас, вытащив из нагрудного кармана прокуренный мундштук, он сунул его в рот, пожевал, раздумывая. Клочковский поднял бинокль, еще раз оглядел горизонт и только затем спросил:
— Какой же моряк согласится на этакую подлость?
— Вячеслав Евгеньевич, это вопрос нравственный. Пожалуй, сейчас мы не найдем на него ответа. Да и вряд ли нужно сейчас этот ответ искать. Сейчас нужно действовать, — сказал Чупров.
Теперь, когда он передал офицерам рассказ Бухвостова, история стала казаться ему более правдоподобной, а следовательно, опасной, и он с досадой и злостью думал о своей беспечности в отношениях с Конашевичем. «Черт бы его взял, быть может, это дело его рук или рук его патрона. Какая-то сила была за этим прохвостом, раз он так нагло мог делать свое предложение», — думал Чупров. Он вспомнил князя Дыбина: «Эти мерзавцы знают, кто стоит за их спиной».
— Действовать? Хорошо. А как? — спросил Старовойтов, сердито глядя в обветренное лицо штабс-капитана. — Кого он подозревает?
— Не знаю. Может быть, приказчика? Нужно допросить минера, произвести обыск. Немедленно. Что еще можно предпринять? Обыскать всех и каждого. Вещи обыскать, перерыть всю лодку. Все перевернуть вверх дном. Этот «карандаш», или зажигалку — не знаю, как ее назвать, — можно обнаружить, — сказал Чупров.
Старовойтов вынул изо рта мундштук и спрятал в карман.
— Нет, Андрей Павлович, это не выйдет. Позорить корабль я не дам, — возразил он и покачал головой. — Знаете, что я скажу? Уж больно чудно. Фантастично. Похоже на то, что минер хватил лишнего на берегу и вся история померещилась ему с пьяных глаз.
Чупров сжал кулак и стукнул по поручням мостика.
— Да если бы было так! К сожалению, я сам имел возможность убедиться, что кое-кто весьма заинтересован в гибели заградителя. В Одессе мне, мне самому, было сделано подобное предложение.
— Вам? — в один голос воскликнули Клочковский и Старовойтов.
— Да, мне. Фантастично? Я тоже так думал. А теперь вынужден переменить мнение. — Взявшись за поручни мостика, Чупров откинулся на вытянутых руках. — Известно ли вам, что существуют на свете влиятельные лица, считающие, что войны выигрываются не на полях сражения, а на рынках сбыта?
— Штатские выдумки, — отозвался Старовойтов.
— И тем не менее вокруг моей конструкции была затеяна сложная авантюра. Опытнейший человек в свое время хорошо мне все разъяснил. Конечно, прямого предложения погубить заградитель мне не делали. Мне предложили продать конструкцию за границу.
— Еще чего не хватало, — снова сказал Старовойтов.
— А потом выяснилось, за границей мои чертежи нужны совсем не для того, чтобы построить лодку.
— Для чего же тогда? — спросил Клочковский.
Взглянув в открытое лицо командира бригады, Чупров сказал:
— В развитии подводного флота фирма не была заинтересована. Международному капиталу выгоднее было расходовать народные средства на создание линейных кораблей. И заинтересованные лица ничего не имели бы против, чтобы мои чертежи попали, например, в Германию.
— В Германию? — с удивлением переспросил Старовойтов.
— Именно! В этом случае немцы могли бы увлечься строительством подводных лодок и ослабить свои усилия в области тяжелой промышленности.
— Цель, цель?! — повышая голос, воскликнул Клочковский.
Чупров пожал плечами.
— В этом случае французской металлургии легче было бы конкурировать с германским капиталом.
— Послушайте, Андрей Павлович, что же это, заговор? — спросил Старовойтов, заглядывая в лицо Чупрова.
— Это война, вот что это такое.
— Кому-нибудь сообщили свои сведения? — спросил Клочковский.
— Как же, написал обширный доклад.
— Ну?
— Никакого ответа.
— Мало у нас печали, ох, служба чертова! — со вздохом сказал Старовойтов и сверкнул глазами. Он засмеялся.